Страница 6 из 42
— По моим данным, должны быть эвакуированы из концертного зала, — так же громко и чётко отрапортовала Виктория. — Находятся в воздухе на борту «Марин-1» (вертолёт морской пехоты). Направляются в запасной командный пункт на Западном побережье.
Лицо женщины было маской служебной невозмутимости, но в глазах Джонс прочитал то же леденящее душу предчувствие. Впрочем, Росс не знала, а предполагала.
Он лишь кивнул, и в следующую секунду его уже затягивали в салон вертолёта. Дверь захлопнулась, отсекая внешний мир, тот самый, который ещё спал в тишине Вашингтона. «Блэк Хок» мощно рванул с места, набирая высоту и разворачиваясь в сторону объединённой базы «Эндрюс». Джонс смотрел в иллюминатор на уменьшающийся Белый дом, на купол Капитолия, пронизанный светом от фонарей. Возможно, в последний раз.
21:59. Объединённая база «Эндрюс».
Вертолёт приземлился рядом с гигантским силуэтом, который даже в полумраке выглядел чудовищно. Это был Boeing E-4B, самолёт управления «Ночной дозор», известный в народе как «Самолёт Судного дня». Его фюзеляж покрывал толстый слой специальной краски, защищающей от электромагнитного импульса, а горб из антенн делал его похожим на доисторического ящера.
Трап был уже подан. Джонс, Росс и Эванс, сопровождаемые небольшой группой сотрудников Секретной службы, быстро поднялись на борт. Массивная дверь за ними захлопнулась с глухим металлическим стуком.
Внутри царила атмосфера напряжённой работы, заглушаемая монотонным гулом систем. Воздух пах пластиком. Салон был разделён на несколько отсеков. Командный центр с рядами мониторов, жилые помещения и зона связи. Стены были увешаны экранами, на которых отображались карты, данные о воздушной обстановке и криптографические строки. Десятки офицеров, мужчин и женщин в униформе, сидели на своих местах. Лица их были освещены холодным синим светом дисплеев.
— Господин президент, добро пожаловать на борт «Ночного дозора», — подошёл к нему высокий, подтянутый мужчина в форме ВВС с погонами полковника. — Командир самолёта, полковник Майкл Шaw. Мы готовы к взлёту по вашему приказу.
— Взлетайте, полковник, — отдал приказ Джонс, занимая отведённое ему кресло в центре командного зала.
— Взлётная масса в норме. Запускаем двигатели, — доложил Шaw, и через мгновение гигантские турбины взревели с нарастающей мощностью. Самолёт плавно покатился по взлётной полосе. Джонс инстинктивно вцепился в подлокотники. За иллюминатором поплыли огни базы, а затем и всего города. Они набирали высоту, уходя от земли, которая вскоре должна была превратиться в ад.
В этот момент его накрыло новой волной воспоминаний. Не об Иране, а о вчерашнем вечере. Он разговаривал по видео-связи с Сарой. Она была в номере отеля в Лос-Анджелесе. За её спиной сияла неоновая вывеска.
«Концерт будет великолепен, Кларк, — говорила она. — Эмили так расчувствовалась, когда на репетиции играли музыку из „Холодного сердца“. А Бен всё просил купить ему такую же дирижёрскую палочку».
Она смеялась, а он смотрел на неё и думал о том, какой нереальной выглядела её жизнь на фоне его решений. О точечном ударе по Ирану, о котором супруга, конечно, знала, но предпочитала не говорить. Она была его личным «цивилизованным миром», который осуждал его молча.
«Я завтра вернусь, — пообещала Сара. — Утром выспимся и позавтракаем все вместе. Как раньше».
«Как раньше». Этого уже не будет. Никогда.
— Господин президент, — голос Виктории Росс вернул его к реальности.
Они уже были в воздухе.
— Установлена связь с NORAD (Командование воздушно-космической обороны Северной Америки) и STRATCOM (Стратегическое командование). Подтверждён запуск. Более ста двадцати боеголовок. Время до первого удара по восточному побережью… восемнадцать минут.
Джонс медленно кивнул, глядя на главный экран, где над территорией противника ползли десятки красных меток. Цепная реакция, которую он запустил своим «точечным ударом», набирала силу.
— А «Марин-1»? — тихо спросил он. — Они в безопасности?
Росс отвела взгляд.
— Связь с Западным побережьем… Прерывается. Массированные помехи. Мы не можем их установить.
Кларк Джонс закрыл лицо ладонями. Где-то там, в трёх тысячах километров от него, летел другой вертолёт. И в нём была вся его жизнь, которая, возможно, скоро перестанет существовать.
22:24. Борт E-4B «Ночной дозор». Высота 9000 метров, 45 км к юго-востоку от Вашингтона.
Самолёт вибрировал, продираясь сквозь разреженный воздух на крейсерской скорости. В командном центре царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом систем и сухими, отрывистыми докладами операторов. Президент Кларк Джонс сидел в своём кресле, пристёгнутый ремнями, и смотрел на главный тактический экран. Десятки красных меток неумолимо приближались к восточному побережью.
— Время до первого удара тридцать секунд.
Голос полковника Шaw был стальным, но Джонс уловил в нём лёгкую, сдерживаемую дрожь.
— Двадцать… Десять…
И тогда это началось.
— Вспышка, Нью-Йорк! — крикнул один из операторов, и на экране рядом с Манхэттеном загорелся ослепительно-белый значок.
— Вспышка! Бостон!
— Вспышка! Филадельфия!
— Вспышка! Атланта!
— Майами! Удар подтверждён!
Доклады сыпались как из автомата, сливаясь в оглушительную какофонию конца света. Джонс вжался в кресло. Тело парализовало. Он не видел взрывов за иллюминатором, но его мозг дорисовывал картину. Мегаполисы, миллионы людей. Вся история, культура, жизнь, всё обращалось в пар под ослепительным светом, ярче тысячи солнц.
— Вашингтон, округ Колумбия… — замолчал на секунду оператор. — Воздушный подрыв. Мощность… восемьсот килотонн.
Джонс невольно повернулся к ближайшему иллюминатору. На юго-западе, там, где должен был быть его город, разверзлось второе солнце. Оно было невыносимо белым, безжалостным, абсолютным. Оно пожирало небо, и на его фоне померкло настоящее солнце, которое должно подняться над горизонтом. За вспышкой, через несколько секунд, пришла волна. Не звуковая. Световая. Словно невидимый кулак гиганта ударил по фюзеляжу. Самолёт дёрнуло, затрясло, но он выстоял, продолжая лететь сквозь ад.
— Электромагнитный импульс, Все экранированные системы функционируют! — доложил Шaw.
Пальцы военного вцепились в спинку кресла.