Страница 38 из 42
Из-за ядерной зимы день не отличался от ночи. Над городом висел вечный серый сумрак, температура даже летом не поднималась выше нуля. С неба постоянно сыпал мелкий снег.
Семилетний Миша никогда в жизни не видел солнца. Он родился уже после войны, в одном из подземных убежищ. Его мир состоял из тусклых ламп, бетонных стен и серых, закутанных в одинаковую одежду людей.
Сегодня его матери, инженеру-ядерщику, разрешили вывести его на «поверхность» на полчаса. Она крепко держала сына за руку в толстой перчатке. На обоих были респираторы.
Миша смотрел на снег, падающий на серую землю. Он видел скелеты мертвых деревьев, торчащие из-под сугробов.
— Мама, — спросил он, и его голос прозвучал глухо через ткань респиратора. — А правда, что раньше небо было синим?
Его мать, Елена, на мгновение замерла. Она вспомнила свое детство, голубое небо, яркое солнце, зеленую траву. Воспоминания казались такими яркими и такими болезненными, что у нее перехватило дыхание.
— Правда, сынок, — с трудом выдавила она.
— А что такое солнце? Оно как большая лампочка?
Елена опустилась на колени перед сыном и обняла его. Она не знала, что ответить. Как объяснить этому ребенку, рожденному в сумерках, что такое тепло и свет? Как рассказать ему о мире, который они потеряли навсегда из-за кучки идиотов.
— Да, милый, — прошептала она, и по ее щекам под респиратором покатились слезы. — Как очень большая, теплая лампочка. Которую мы разбили.
Война, которая длилась меньше часа, не закончилась. Она просто перешла в другую фазу. Фазу тихого апокалипсиса. Огненные смерчи утихли, ударные волны отгремели. На смену им пришла безмолвная, неумолимая работа радиации, голода и холода.
Не стало победителей. Не стало сверхдержав, идеологий, экономик. Остались только острова. Острова жизни в океане смерти. А ещё бункер где-то в Уральских горах. И похожий бункер в Пенсильвании. Бывшая яхта в Средиземном море, на которой горстка выживших ловит больную рыбу. Деревня в Андах, отрезанная от мира и не знающая, что мира больше нет.
Человечество, вознесшееся к звездам и опустившееся в самые глубокие бездны океанов, было побеждено своим же собственным детищем. Оно не было уничтожено пришельцами или стихией. Оно совершило акт самоубийства, настолько быстрый и тотальный, что не успело даже его осознать.
И теперь на планете воцарилась новая эра. Эра тишины. Тишины, в которой больше не слышно гула самолетов, гудков машин, смеха детей. Тишины, нарушаемой лишь ветром, шуршащим пеплом по руинам былых столиц, да редкими выстрелами в темноте, последними судорогами умирающей цивилизации.
Они не напали первыми. Они ответили последними. И в этой фразе, ставшей их эпитафией, не было ни правых, ни виноватых. Был лишь страшный, окончательный и бесполезный итог. Тишина. Вечная, всепоглощающая тишина, в которой замерла история человечества.