Когда упало небо

Глава 8

Тихий Апокалипсис.

Война закончилась за сорок минут. Шумная, огненная фаза Армагеддона прошла, оставив после себя тишину. Но это не была тишина мира. Это была оглушительная тишина смерти, под покровом которой начался тихий апокалипсис. Долгая, мучительная агония отравленного мира. Солнце, закрытое сажей и пылью, превратилось в тусклый, едва различимый диск на сером небе. Началась ядерная зима.

То, что осталось. Восточное побережье. Сутки спустя.

Тишина легла на восточное побережье пепельной завесой. Война длилась меньше часа, но её эхо уже не стихало. Оно пульсировало в воздухе, в земле, в каждой капле дождя, что медленно стекала по обугленным остовам небоскрёбов. Сутки назад небо над Атлантикой разорвало ослепительное зарево. Сначала, вспышки над Нью-Йорком, Филадельфией, Вашингтоном, потом, глухой, нарастающий гул подводного удара. Цунами не являлось легендой. Оно смыло всё живое от Атлантик-Сити до Норфолка, оставив после себя лишь ил, обломки и странную, маслянистую пену, светящуюся в темноте тусклым зеленоватым светом.

Дороги превратились в трещины на поверхности мёртвой земли. Машины стояли, как застывшие насекомые. Стёкла их оплавились, кузова покрылись ржавчиной за считанные часы, радиация ускоряла распад всего, что когда-то было живым или сделано человеком.

Ни птиц, ни насекомых, ни даже ветра. Лишь тяжёлый, влажный воздух, пропитанный запахом соли и чего-то сладковато-тошнотворного, будто горели пластик и плоть одновременно. Впрочем, так и было на самом деле.

Где-то на севере, за завесой тумана, дымились руины Indian Point. Станция, закрытой ещё до войны, но всё равно не уцелевшей. Южнее, в Мэриленде, Calvert Cliffs молчала, погребённая под слоем радиоактивного ила. В Нью-Джерси, у затопленных берегов Делавэра, бетонные корпуса Salem и Hope Creek торчали из воды, как надгробья. Их реакторы, лишённые питания, уже начали расплавляться, но никто не слышал тревожных сигналов. Операторы погибли в первые минуты, а спасательных команд больше не существовало.

На разбитом пирсе в Аспбери-Парк, одинокая карусель, перекошенная и обугленная, скрипела под тяжестью осевшего на неё пепла. Вдалеке, над океаном, медленно рассеивался гриб последнего взрыва. Не наземного, а подводного, чудовищного, рождённого «изделием № 1» с борта подлодки «Архангел». Война закончилась. Но земля ещё не знала, как жить дальше.

Город сгоревших теней. Поселок Акчатепе, Турция. Сутки спустя.

Авиабаза Инджирлик, где хранилось американское тактическое ядерное оружие и базировались силы НАТО, была одной из первых целей. Удар был нанесен с хирургической точностью. Но для городков и деревень вокруг эта точность ничего не значила. Акчатепе, в десяти километрах от базы, был испепелен тепловой волной.

Мурат Озтюрк, бывший владелец небольшой кебабной, бродил по руинам своего поселка. Уже третий час. Воздух был горячим и едким от дыма. Непрекращающиеся пожары пожирали то, что осталось от домов и садов. Небо почернело от сажи, а солнце казалось багровым пятном, пробивавшимся сквозь эту завесу.

Мурат не искал выживших. Он знал, что их нет. Он искал тела. Тело своей жены Лейлы и пятилетней дочери Айлы. Но тела отсутствовали. Там, где стоял их дом, теперь была гладкая, оплавленная поверхность, похожая на черное стекло. Тепловая волна была такой силы, что просто испарила людей, оставив от них лишь «тени» на немногих уцелевших стенах. Темные отпечатки душ там, где тело на мгновение экранировало излучение.

Он шел, спотыкаясь об оплавленные остовы машин и куски бетона. Его рвало желчью. Волосы выпадали клочьями, а на коже появились язвы. Он был ходячим мертвецом и прекрасно знал это. Но он должен был найти хоть что-то.

Под ногами хрустнуло. Он наклонился. Из-под слоя пепла торчал край оплавленной пластмассовой куклы. Любимая игрушка Айлы. Он поднял ее. Кукла была деформирована. Лицо расплавилось в жуткой гримасе.

Мурат закричал. Это был не крик горя. Это был вой зверя, потерявшего все, лишенного даже возможности похоронить своих близких. Он упал на колени, прижимая к груди уродливую игрушку, и выл в черное небо, пока его крик не перешел в кровавый кашель с красной пеной на губах.

Беглецы. Алис-Спрингс. Австралия. Двое суток спустя.

Рыжий песок пустыни, горячий даже сквозь подошвы ботинок, застилал дымом пожаров, ползущих с севера. Шоссе Стюарт, обычно почти пустынное в этот час, было забито нескончаемым потоком машин, телег и пеших людей. Движение стояло. Джек Тернер, до позавчерашнего дня, капрал Австралийского корпуса, а теперь просто человек с пистолетом за поясом, стоял у открытой дверцы своего старого «форда» и смотрел на этот хаос. Он достал бутылку с водой и протянул Хлое, сидевшей на пассажирском сиденье.

— Пей, — коротко бросил он. — Неизвестно, когда следующий раз будет возможность.

Девушка молча кивнула. Ее лицо, обычно оживленное улыбкой, теперь было бледным и застывшим. Она сделала маленький глоток, словно вода являлась драгоценной. Впрочем, так и было.

— Они все еще не верят, что все кончено, — тихо проговорила она, глядя на толпу. — Думают, что это просто эвакуация из Алис-Спрингс. Что можно будет вернуться.

Джек хмыкнул, снимая фуражку и вытирая пот со лба. Воздух был густым и едким.

— «Пайн-Гэп» — это был не просто военный объект, — пояснил он со вздохом. — Это была цель. И не какой-нибудь «Искандер», а «Сармат». Мегатонник. мощный взрыв, чтобы гарантированно уничтожить бункеры. Теперь ветер несёт это всё по городу. Мы находились в отдалении, и получили свою дозу. А те, кто ближе…

Он не договорил, но Хлоя поняла. Она видела, как с неба сыпалась тёмная пыль, и как ее мать, оставшаяся в городе, отказывалась куда-либо уезжать, пока не придет правительство.

— Твоя мама… — начала Хлоя.

— Я звонил ей в последний раз, когда связь еще работала, — перебил Джек, и его голос дрогнул. — Она сказала, что уходит в подвал. Больше я ничего не знаю.

Он отвернулся, делая вид, что поправляет ремень на тревожном рюкзаке, который он, по счастливой случайности, взял с собой на учения за два дня до этого. Случайность. Которая, возможно, спасла им жизнь. В рюкзаке имелась вода, аптечка, респираторы, пачка галет. Армейский минимум для выживания.

«Как чувствовал», — подумалось парню.

Внезапно где-то впереди раздались крики, потом одинокий выстрел. Поток дрогнул. Люди засуетились. Джек инстинктивно оттолкнул Хлою глубже в салон и пригнулся сам.

— Оставайся внизу! — скомандовал он.