Страница 19 из 42
Они молчали несколько минут, слушая, как волны равнодушно набегают на берег. Рай вокруг них никуда не делся. Океан был теплым, песок мягким. Но они вдруг почувствовали себя бесконечно одинокими и уязвимыми.
— А что теперь будет с нами? — прошептала девушка. — С Бразилией? Нас ведь не бомбили…
Лукас посмотрел на нее. Он хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Он понимал, что бомбы были лишь началом. Теперь придет все остальное. Ядерная зима, которая возможно убьет урожаи в их стране. Крах мировой торговли, который превратит их экономику в ничто. Миллионы беженцев, которые хлынут на юг, спасаясь от радиации. Болезни, голод, хаос.
Бомбы не упали на Рио. Но мир, в котором существовал их прекрасный, беззаботный город, только что умер. И они, зрители в раю, остались сидеть на его теплых руинах, с ужасом ожидая, когда холодный ветер из мертвых стран доберется и до них.
Молодожёны. Санта-Моника, Калифорния.
Мария и Карлос Рамирес сидели на скамейке на пирсе Санта-Моники. Они только что поженились. Легкий бриз с океана трепал ее волосы. Играла тихая музыка из соседнего ресторана. В небе уже не было самолетов. После первых сообщений о взрывах в Лос-Анджелесе все полеты отменили. Но океан был спокоен и вечен.
— Мне страшно, Карлос, — прошептала Мария, кладя голову ему на плечо.
— Не бойся, милая. Мы вместе, — ответил он, хотя у самого внутри все сжималось от холода.
Внезапно они заметили странное. Вода начала уходить от берега. Быстро, неестественно быстро. Океан отступал, обнажая дно на сотни метров. Аттракционы на пирсе замерли, музыка стихла. Люди на берегу с недоумением смотрели на это явление. Кто-то даже пошел по мокрому песку, собирая ракушки.
— Что это? — спросила Мария.
Карлос, выросший на побережье, знал, что это значит. Он видел такое в документальных фильмах про землетрясения.
— Бежим! — крикнул он, хватая супругу за руку. — Быстрее, наверх! В город!
Но было уже поздно.
На горизонте, там, где только что была ровная гладь воды, начала расти темная стена. Она росла с ужасающей скоростью, закрывая собой звезды. Это не была обычная волна. Это была гора воды высотой в тридцать метров, которая неслась к берегу с ревом раненого зверя.
На пирсе началась паника. Люди кричали, бежали, падали. Карлос и Мария бежали вместе со всеми, но они были в самом конце пирса. У них не было шансов.
Волна ударила в пирс с чудовищной силой. Деревянный настил и стальные опоры треснули, как спички. Карлос крепко обнял Марию, пытаясь закрыть ее своим телом. Последнее, что он увидел, так это черная, ревущая стена воды, обрушившаяся на них.
Их смыло вместе с тысячами других людей, вместе с машинами, домами, надеждами. Океан, который они так любили, стал их могилой. «Посейдон» выполнил свою задачу. Он не просто разрушил. Он смыл цивилизацию.
А выжившие проклинали их всех. Фермер из Монтаны, если ему посчастливилось уцелеть в радиоактивном аду, проклинал тех, кто превратил его поля в стартовую площадку для конца света. Мать в руинах Екатеринбурга, баюкающая мертвого ребенка, проклинала тех, кто не смог договориться. Солдат в оплавленном танке под Варшавой, умирая от лучевой болезни, проклинал генералов, пославших его сюда.
В бункерах Орлов, Джонс, смотрели на карты, усеянные метками ударов. Для них это были стратегические цели, пораженные с заданной эффективностью. Они говорили о процентах уничтожения, о радиологической обстановке, о сохранении командной структуры.
Они не слышали предсмертного шепота учительницы в затопленном метро. Не видели ужаса в глазах дизайнера за мгновение до того, как ее офис перестал существовать. Не чувствовали отчаяния молодоженов, которых поглотила рукотворная волна.
Они выиграли свою войну. Войну на картах. И проиграли мир. Навсегда. На руинах старой цивилизации, под пепельным небом нарождающейся ядерной зимы, эхом звучал безмолвный крик сотен миллионов убитых. И крик этот был не о мести. Он был о чудовищной, непоправимой глупости.