Страница 89 из 112
18. Медленно
Оттяжка во времени между исследованием и внедрением рекомендаций на практике в системе здравоохранения может достигать 17 лет.
Арундале и коллеги, Journal of Orthopaedic Research
Институт производительности человека имени Джо Гиббса был не единственным новоиспеченным конкурентом Маркуса. В 2023 году появились десятки новых биомеханических лабораторий, многие из которых стремились стать партнером NBA по биомеханике в масштабах всей лиги. Спустя девять лет после того, как Маркус и P3 начали проводить оценки игроков на драфт-комбайне, лига последовала его совету и в коллективных переговорах с игроками выиграла право проводить оценку биомеханических параметров каждого игрока NBA четыре раза в год. Теперь лига начнет кому-то платить за эту работу.
По мере того как длившийся почти год процесс отбора кандидатов постепенно сокращал их до горстки финалистов, Эрик считал, что выигрыш этого тендера может стать критически важным для стабильности бизнеса P3, Маркус же чувствовал уныние.
Маркус может поведать не одну историю о том, сколько времени он потратил на объяснение работы всей своей жизни, компании Breakaway Data, например, еще одному финалисту отбора. Breakaway какое-то время сотрудничала с P3, а затем привлекла деньги от частной инвестиционной компании с глубокими завязками в спорте – Elysian Park Ventures («Мы инвестируем там, где спорт пересекается с жизнью»). «И в следующую минуту мы слышим, – говорит Маркус, – как они, по сути, предлагают делать то, что делаем мы, очень многое из этого. А мы ведь показали им все, что мы делаем».
В процессе лига привлекала все больше экспертов и консультантов извне, требуя новых предложений и презентаций, а также демонстрации системы захвата движения SIMI от P3, – которую проводили люди, не имевшие опыта в ее использовании.
Маркус говорит, что сбор данных был делом несложным. P3, сказал он, будет работать с любой системой, которую выберет NBA. Куда сложнее было сделать спортсменов более травмоустойчивыми. P3 может увидеть, кто из игроков получает травмы, а затем просмотреть результаты оценок за предыдущие годы, чтобы увидеть, как игроки двигаются.
Модели P3 способны выявить шестерых из десяти спортсменов, которые получат катастрофические травмы колена. Другое исследование демонстрирует, что они могут с той же эффективностью выявлять тех, кому грозят боковые растяжения связок голеностопа
. Но смысл прогнозирования в том, чтобы создать возможность для вмешательства. Конечная цель – профилактика, которую измерить количественными показателями гораздо сложнее.
Весной 2024 года NBA выбрала пеструю компанию подрядчиков для реализации новой программы, но P3 в их числе не было, зато была Breakaway Data. Маркус счел весь этот процесс обескураживающим и заведомо ошибочным, вредным для спортсменов и для P3. Но затем Маркус отправился в одиночный ночной поход вдоль ручья, чтобы успокоить эмоции, и там принял решение отправить Эрика на драфт-комбайн – где впервые за десятилетие P3 не будет оценивать игроков, – чтобы посмотреть, сможет ли он там быть полезным. В Чикаго Эрик узнал кое-что шокирующее: из-за канцелярской халатности NBA так и не прочитала основной текст тендерной заявки P3.
Маркус воспринял это как «пожалуй, положительный момент», потому что это приоткрыло дверь для еще одного раунда переговоров. «Мы сейчас обсуждаем, как это будет выглядеть, – говорит он, – и мы точно будем играть какую-то роль. Я не могу представить, что мы не будем играть роли, даже если лига не будет нам платить. Мы хотим помочь им, понимаешь, хотя бы попытаться сделать что-то лучше».
Одним из опасений Маркуса является то, что если лига начнет проводить совершенно новые процедуры оценок, то базе данных потребуется от трех до пяти лет, прежде чем она начнет выдавать сколько-нибудь значимую информацию о профилактике травм.
За месяцы, пока тянулся этот процесс, у одного из игроков NBA разорвалась передняя крестообразная связка. Согласно практике, принятой в P3, сотрудники углубились в свои данные, чтобы увидеть, отмечались ли у этого игрока ранее известные факторы риска. Их не было – однако он совсем недавно восстановился после травмы лодыжки. P3 узнала, что по возвращении у игрока наблюдалась сильно сниженная мобильность лодыжки. Это предсказало правдоподобный механизм получения травмы: лодыжка перестала гасить большую часть нагрузки; основную тяжесть приняло на себя колено.
И вот тут у P3 было понимание, которого у лиги точно не будет в ближайшее время: за все время оценивания игроков нашлось шестеро баскетболистов NBA, у которых случился разрыв ПКС, но которые при этом не демонстрировали факторов риска ПКС в своей оценке P3. Знаете, сколько из этих травм случилось у игроков, только что восстановившихся после повреждений лодыжки?
Все шесть.
Повышают ли растяжения лодыжек риск травмы ПКС?
Хотя у самого Маркуса разрыв ПКС произошел из-за того, что на его ногу упал тяжелый партнер по команде, теперь Маркус иначе видит эту травму: все благодаря подробным данным о движении, которые он глубоко изучил. Он сломал правую лодыжку примерно за год до разрыва левой ПКС. После нескольких недель попыток играть с этой травмой, ошибочно диагностированной как растяжение, он восстанавливался очень медленно. Когда он наконец вернулся в строй, его голеностоп почти не двигался. Когда он порвал ПКС, он не мог отделаться от мысли, что его травма лодыжки как-то связана с новой, «зная то, что я знаю сейчас, я почти уверен, что это так и есть. Механика травмы лодыжки… почти всегда подвергает ваше колено большему риску травмы ПКС. Когда вы достигаете максимума мобильности голеностопа в сгибании и тыльном сгибании, вы не можете получить дополнительные шесть, восемь или десять градусов в сгибании». Маркус говорит, что это обычно сказывается на противоположном колене: «Большие ограничения мобильности голеностопа на одной стороне почти всегда оборачиваются избыточным вальгусом, а иногда и ротацией вдоль длинных костей, что действительно опасно».
Установление таких связей требует чего-то большего, нежели просто набора данных. «Люди собирают огромное количество данных, не понимая, что с ними делать», – говорит доктор Чарльз Кеньон, бывший стажер P3, а теперь врач в сфере спортивной медицины. У Маркуса есть история из Финикса, иллюстрирующая это мнение. В 2019 году «Санз» открыли центр, который преподносился как самый современный тренировочный центр в мире.