Страница 5 из 112
Потом исследователи изучили эпидемию инфарктов через призму эхокардиограмм. Это позволило обнаружить критически важный фактор, ускользавший от внимания докторов на протяжении тысячелетий: артериальное давление, которое замедляется за много лет до того, как наступает острая фраза кризиса в виде сердечного приступа. Теперь доктора могут рано обнаруживать это замедление и прописывать диету, упражнения и лекарства своим пациентам – задолго до того, как те окажутся в большой опасности. Этот дар человечеству измеряется миллионами спасенных жизней.
Если проводить аналогию со спортивными травмами, то они, как говорит Маркус, пока еще остаются в фазе «до». Большинство из нас двигается так, как нам заблагорассудится, или вообще не двигается – пока что-то не начнет болеть. «Если все совсем плохо, ты идешь к хирургу-ортопеду, – объясняет Маркус. – У них всегда три варианта: инъекции, операции или прекращение физических активностей, которые вам по душе». Фил Джексон перестал тренировать не потому, что потерял хватку. Фил перестал тренировать, потому что его тело больше не могло выносить тягот постоянных разъездов, а ни одна команда не соглашалась на предложенную им схему, при которой он должен был пропускать большинство выездных игр по причине физических ограничений. Существующий сейчас порядок вещей – это «абсурдно плохая модель», считает Маркус.
В противоположность ей Маркус приводит уверенное движение спортсмена – и восторгается им. Его убеждение, базирующееся на реальных доказательствах, заключается в том, что наши тела спроектированы лучше любой Tesla, любого iPhone, любого реактивного истребителя – они спроектированы, чтобы двигаться. Его теория гласит, что травмы, вызванные физическими явлениями, например воздействием сил при приземлении, при правильном биомеханическом подходе и тренировках способны из деструктивных превратиться в продуктивные.
В 2006-м Маркус учредил P3 и нанял в команду исключительных людей. Они утопили в напольном покрытии пластины для замеров силового воздействия и подвесили на стропила 3D-камеры для захвата движения. P3 начала собирать данные о движении человеческого тела на «скальпельном уровне», изучая взрывные рывки и прыжки, скользящие движения вбок и воздействие на тело приземлений на примере спортсменов-олимпийцев, волейболистов, профессиональных серферов, спринтеров, десятиборцев, немецких футболистов, команд NASCAR, игроков NFL, изрядного процента бейсболистов MLB и более половины игроков NBA.
Поначалу Маркус обретал клиентов благодаря своему диплому Гарвардской медицинской школы: в их глазах он делал его самым квалифицированным тренером на земле. Кроме того, у него была поразительная интуиция – спортсменов изумляла его способность диагностировать биомеханические проблемы невооруженным глазом. Они приходили к нему, потому что нуждались в своих телах, чтобы выполнять свою работу. А агенты, команды и менеджеры нанимали его, чтобы он помогал их игрокам оставаться здоровыми – и побеждать в матчах.
P3 по-прежнему в каком-то смысле полагается на острый глаз Маркуса – он описал мне мои проблемы с бедром лучше, чем любой другой врач, просто понаблюдав за тем, как я хожу. Но главным образом программа P3 строится вокруг сбора данных, машинного обучения и скрупулезной науки биомеханики. Сделав тысячи сканирований посредством камер захвата движения и силовых платформ, они собрали, вероятно, крупнейшую на планете базу данных телодвижений элитных спортсменов, целый лес информации, искрящийся волшебными догадками и познаниями.
Как и в кардиологии, прорывы в биомеханике происходят благодаря наблюдению за движением. Статичные снимки с рентгеновского стола или из трубы томографа столько всего упускают! МРТ колена Деррика Роуза, сделанная утром того дня, когда он порвал свою переднюю крестообразную связку, скорее всего показала бы, что его связки в фантастическом состоянии. Но МРТ не способна запечатлеть все те силы, которые подвергали его колено опасностям с каждым приземлением.
В среде профессиональных медиков разрыв ПКС относится к категории «катастрофических травм», которые ставят под угрозу карьеру, требуют серьезных операций и длительного восстановления. Иногда мы травмируемся, когда пытаемся подпрыгнуть, но P3 обнаружила, что эта «катастрофа» зачастую случается при жестком приземлении. После приземления ньютоновы силы движутся обратно по нашим телам вверх. Если мы не направим эти силы в крепкие мягкие ткани, они начнут неистовствовать.
В механике, как разделе физики, изучение объектов, находящихся в воздухе, называется «баллистикой», хотя это слово часто ассоциируется с вооружением. Но баллистика также играет критически важную роль в биомеханике, особенно в нашем понимании сил, задействованных в отрыве наших тел от земли и возвращении на нее. Баллистика – это термин, который упоминается в Центре P3 каждый день, если не каждый час. Баллистические движения включают в себя бег (но не ходьбу), прыжки, скачки… что угодно, что позволяет вам оторваться от земли. Данные, получаемые с силовых платформ, находят отражение в графиках, именуемых
кривыми силы-времени,
по которым видно, что громадные всплески опасных физических явлений почти всегда появляются во время приземлений. Прыжки с большой высоты и особенно приземления – это для спортивных травм то же самое, что кровоток для сердечных приступов. Весь экшн там. Для катастрофических спортивных травм мы можем сделать то, что медицинская наука сделала для сердечных приступов: мы можем предотвратить миллионы случаев.
Ключевой тест в P3 предполагает следующее: спортсмен спрыгивает с коробки высотой в восемнадцать дюймов, приземляется каждой ногой на отдельную силовую платформу, а затем выпрыгивает вверх. Данные по одному-единственному прыжку на платформы заполняет больше граф электронной таблицы, чем дозволяет Excel. В момент, когда спортсмены приземляются и сходят с платформы, биомеханик может видеть воздействие каких сил при приземлении выдержало тело спортсмена. Спортсмен, который особенно эффективен в своих движениях, может приземлиться, приняв физическое воздействие, вдвое превосходящее его собственный вес,– а это серьезная нагрузка для тела. Но это ничто по сравнению с действующим рекордсменом P3, который выдержал при приземлении воздействие силы, превосходящее его собственный вес в
девять раз