Страница 48 из 112
Другие исследования начали делать схожие открытия: в одном из них футболистки, пережившие разрыв ПКС, имели углы Q, ничем не отличающиеся от углов Q футболисток, у которых с ПКС все было в порядке. Другая работа выявила схожие результаты у мужчин, тогда как третье исследование показало, что по результатам МРТ не выявлено никаких различий в углах Q у здоровых людей и у тех, кто пережил разрыв связок.
Это не означает, что вальгусное столкновение не играет никакой роли. Во-первых, это столкновение, говорит Джон, «может усугубить риск других, более мелких травм колена или обернуться износом коленной чашечки в долгосрочной перспективе. Но в контексте катастрофической травмы вроде разрыва ПКС… это не настолько существенный фактор риска, как мы считали ранее». Родинки на теле могут указывать на риск рака. Но иногда родинка – это просто родинка, а в массивах данных P3 вальгус – это иногда просто вальгус и все.
Данные, полученные P3 на ранних этапах изучения движения, по сути, позволили заключить лишь, что колени, как и все прочие суставы, штука сложная. Очень редки случаи, когда какой-то один видимый фактор вроде угла Q оказывается ключом к разгадке всего ребуса.
Другой пример – вес. Когда в академических журналах вес исследовался как изолированный фактор, казалось, что излишек массы не влияет на риск травмы. «Когда мы прибегаем в анализу с помощью какой-то одной переменной, складывается ощущение, что эта переменная вообще не является фактором риска. С точки зрения статистики его и близко нельзя отнести к значимым факторам», – говорит Маркус.
Но вспомните о той разрушительной силе, с которой Кэти Спилер приземлялась пятками. Для того чтобы осознать, что лишние двадцать фунтов веса окажут существенно большее воздействие на колено спортсменки, не нужно быть семи пядей во лбу.
И P3 это выявила: лишний вес умножает силовое воздействие в случае пациентов, находящихся в группе риска по причине биомеханических проблем. Быть тяжелым – значит подвергать себя большей опасности при неудачных приземлениях.
«Когда мы используем модель машинного обучения, – говорит Маркус, – вес человека становится третьей в списке самых важных переменных в контексте тяжелых травм колена у игроков NBA – потому что он „модифицирует“ прочие факторы риска».
«Вы можете весить триста фунтов, – говорит Эрик, – и приземляться без каких-либо проблем – по крайней мере, так скажут цифры. Но если один или два приземления будут выполнены с неидеальной техникой, то при таком внушительном весе риск травмы многократно и довольно быстро вырастет».
Силы, воздействуя на тело при приземлении, движутся от поверхности земли вверх по телу, и проходить они могут по многим различным путям. Если ваши суставы четко выверены, проходящие силы будут двигаться, как по хайвею, через крупные, сильные мягкие ткани, которые всю историю человечества эволюционировали для того, чтобы справляться с большими нагрузками. На больших магистралях фуры наносят асфальтовому покрытию не слишком заметный урон, а вот в маленьких городах они способны натурально раскурочить проселочные дороги, и в нашем теле аналогом таких дорог выступают связки и сухожилия суставов ног.
Задачей Эрика было нанести на карту эти проселочные дороги. Две трети игроков NBA при прыжке с платформы сгибали все шесть суставов двух ног в совокупности. Лодыжки, колени и бедра включались одновременно, рассеивая ньютоны по икрам, квадрицепсам и ягодицам. Маркус и Эрик начали называть таких игроков «амортизаторами».
Но что же происходило с оставшейся третью игроков NBA? Некоторые из них могли прыгать на сумасшедшую высоту. Но если у «амортизаторов» кривые силы-времени выглядели аккуратно, как свитеры на витрине Nordstrom, то данные других игроков больше походили на пол в комнате подростка – какие-то плоские участки, то тут, то там странные холмики, а кое-где даже пугающие пики вроде Маттерхорна. «И вместо шести разделенных точек на шкале, ты видел четыре. Или три и след какого-то „нажима“», – говорит Эрик.
Разбираться во всем этом «было совсем не весело», объясняет Эрик. Для этого требовалось «просмотреть сотни и сотни единиц данных» и сравнить их с результатами их коллег, двигавшихся более качественно. Даже название этой группе придумать было сложно. Маркус предложил называть их «антиамортизаторами». Но особенности каждого из них разнились от игрока к игроку. Все они делали всего и понемногу. Эдакий микс. Поэтому Эрик окрестил их «миксерами».
Неужели «миксеры» как-то иначе приземлялись на стопы? Или, может быть, их лодыжки «скатывались» в стороны? А как обстояло дело с симметрией? Вращались ли их стопы? А колени? Проверять нужно было каждую теорию; и эти проверки съедали уйму времени в рабочем графике Эрика. На крошечной кухне P3 есть раковина, которая к концу дня заполняется пластиковыми емкостями из-под протеиновых коктейлей игроков. Вскоре к ним стали добавляться и чашки с пятнами от эспрессо – опустошенные Эриком и членами его растущей команды аналитиков данных.
Маркус оплачивал астрономические счета – за SIMI, за серверы, за кофе. Но главным образом за безумное количество времени, потраченное на скрупулезную оценку каждого клиента. И он знал, что спешить с выводами – самый глупый подход из возможных. Массивы данных должны дышать жизнью и расти в размерах. Находки, сделанные на первых этапах из скудных данных, могут в перспективе выглядеть нелепо.
Никто не помнит, в какой именно день Эрик решил загадку «миксеров»: бедра! Все дело в бедрах. У «миксеров» лодыжки и колени работали точно так же, как у амортизаторов, но вот их бедра никогда не отводились достаточно назад и не опускались достаточно низко в момент приземления. В результате «миксеры» нагружали при приземлении не ягодицы, а икры и квадрицепсы. Миксеры как бы опускали самый крупный, самый сильный и самый полезный элемент в этой цепочке.
Источником путаницы было то, что «миксеры» отключали свои бедра по-разному. У некоторых бедра не выполняли вообще никакой работы. У других они что-то пытались, но были слишком негибкими, чтобы суметь «осмысленно» уйти в приземление. У другой группы энергичных игроков была беда с таймингом: в момент, когда стопы опускаются на пол, а колени и лодыжки расслаблены под эксцентричную нагрузку, их бедра уже переходят к следующему шагу, началу прыжка. Когда нагрузка воздействует на игрока-амортизатора, его бедра двигаются назад, пока тело опускается к земле; Эрик же, просматривая видео с «миксерами», видел, как блестящие жемчужины маркеров на бедрах отклоняются