Страница 45 из 112
Спустя шесть месяцев после того, как он отправил Маркусу письмо, Эрик получил звонок от номера с кодом Санта-Барбары. Вскоре после этого Эрик, живший у своих родителей в Таузенд Оукс, что в часе езды, поехал в P3 на своем хэтчбеке. «У входа были припаркованы Bentley и Rolls, и тут я со своим ушатанным Subaru Outback 2005 года. Вот я вхожу, и мне навстречу идут Эл Джефферсон и Андрис Биедриньш». Из этих двух игроков NBA рост того, что поменьше, – 6 футов 10 дюймов. Рост Эрика 5 футов 9 дюймов.
Маркус считал, что многим кандидатам на вакансию недоставало научной скрупулезности. И тут появляется Эрик, который лишился сна из-за вопроса воспроизводимости исследования, никогда не утверждал ничего, что не мог подкрепить фактическими данными и легко обходился с фразами в духе «помогаем спортсменам сдвинуть эти вероятности» – как раз чем и хотел заниматься Маркус.
Когда Эрик присоединился к команде в 2012-м, P3 изменилась. Она была невзрачным спортзалом, отражая медицинский подход Маркуса к спортивной подготовке. Теперь же она станет лабораторией спортивной науки.
После тщательного изучения систем захвата движения Эрик остановился на компании под названием SIMI. Он шутит, что на нем до сих пор есть следы от паучьих укусов из тех времен, когда он торчал на стропилах, устанавливая и калибруя инфракрасные камеры в компании дружелюбных немцев. Система запредельно дотошна. Не просто так, говорит Эрик, в академических работах по захвату движения, как правило, рассматриваются крошечные образцы: у кого есть время сканировать сотни людей? Спортсмены должны двигаться свободно, а это значит непредсказуемо. Но как минимум две камеры в это время должны видеть каждую часть тела спортсмена в каждую секунду его движения, чтобы выполнять трехмерную съемку. То есть, по сути, вы направляете камеры очень точно… ни на какую конкретную точку. Сотрудники P3 калибруют и перекалибровывают и по сей день.
5 апреля 2013-го Эрик пришел на работу в брюках хаки и встретил там торгового представителя SIMI в Северной Америке, парня по имени Бенедикт, который готовил одного из лучших молодых игроков Китая, центрового ростом 7 футов Ван Чжэлиня, войти в историю P3. Вана рекламировали как нового Яо Мина после того, как он набрал девятнадцать очков на Nike Hoop Summit в 2012-м. Сегодня Ван почти всеми забыт, но только не P3, где он известен тем, что стал первым человеком, которого компания оцифровала с помочью 3D-захвата движения.
Сканирование прошло не слишком удачно. Программное обеспечение системы создает живую анимированную модель скелета игрока, который скачет по экрану, пока баскетболист выполняет резкие смещения и прыжки. Через несколько секунд после начала оценки Вана большая часть скелета на экране начала мерцать, а потом и вовсе исчезла. Какое-то время бедолага Ван был «просто парящим в воздухе тазом». Пересматривая повтор, Эрик сказал: «Выглядит нездорово», – и я не уверен, что он имел в виду захват или движение.
После каждой оценки команде нужно скрупулезно вручную откалибровать каждый кадр, чтобы удостовериться, что камеры действительно видят то, что они видят. Поначалу у них уходило до двадцати часов на обработку одной такой комплексной оценки тела. Маркус говорит, что P3 платила сотрудникам за четырнадцатичасовой рабочий день, и количество сотрудников, занятых в P3, доходило до шести человек, плюс еще несколько в офисе фирмы-поставщика в Сербии. P3 просто «палила деньги за много лет», говорит Маркус.
И дело не в том, что технология мокапа как-то подстегивала бизнес-компании. «Я вполне уверен, что меня просили об этом ровно ноль человек», – говорит Маркус.
Но с течением времени система раскрылась, и новые знания полились потоком. Спустя два десятилетия с момента начала своего поиска способа предотвращения травм Маркус нашел инструмент, который должен был расшифровать все и вся: человека двадцати с небольшим лет по имени Эрик, управляющего системой SIMI.
«Это были славные времена, – говорит Маркус. – Тогда случились одни из любимых моих эпизодов». К примеру, они открыли, что у игроков есть фирменные движения, уникальные, как отпечатки наших пальцев. Если вы попросите десяток атакующих защитников NBA выполнить прыжок с платформы, каждый из них выполнит его в своей манере, по-разному. Но при этом каждый из них будет делать его одинаково или очень близко к первому разу – даже по прошествии многих месяцев.
Идея о том, что у спортсменов есть фирменные модели движения, может иметь значение в решении одного из важнейших вопросов в проблематике спортивных травм: определение момента, когда игрок готов к возвращению после травмы. Данные от SIMI подняли новый вопрос: а двигается ли игрок так в своей манере?
В то время модели были довольно примитивными: считалось, что игрок восстановился после операции на ПКС, если через четыре недели после хирургического вмешательства он мог согнуть колено под углом 120 градусов или выжать определенный вес усилием квадрицепсов. Эти простые правила применялись в равной мере к разыгрывающим защитникам NBA, кондукторам в электричках и пенсионерам.
Но одним из самых надежных инструментов прогнозирования будущих травм оказались травмы прошлые, что указывало на то, что протоколы, определяющие готовность игрока к возвращению, имели свои изъяны. Иногда Маркусу доводилось наблюдать тела, явно компенсировавшие дискомфорт от травм. Люди часто говорили Маркусу, что, когда они травмировали правое колено, их начинали беспокоить, скажем, левые лодыжки. «Очень часто интуиция оказывается права, – говорит Маркус. – Они видят, что делают такое, что в день игры может оказаться опасным… А что, если бы у нас было больше качественной информации об этих системах?»
Одним из способов оценки готовности игрока может быть сравнение показателей его оценки до травмы с показателями после. «Что, если бы у нас, как у Гензеля и Гретель, были бы хлебные крошки, – говорит Маркус, – которые можно было бы разбросать по лесу, чтобы потом по ним вернуться обратно? А не просто гадать на кофейной гуще?»