Страница 31 из 112
Примерно в это время Кэти начала потеть. Она заподозрила, что пятерку ей не поставят. «Моя сильная сторона в умении разобраться, изучить что-то и быстро освоить, а потом так же быстро стать в этом сильной, – говорит Кэти. – Но с этими штуками мне было трудновато, потому что я знаю, что можно сделать в моменте, чтобы выполнить упражнение лучше». К поп-квизу такого рода никто не готовится. Одно из упражнений предполагало участие большого деревянного костыля – гигантской швабры, – который нужно было положить на плечи. Потом Кэти стала вращаться с ней влево и вправо столько раз, сколько ей удавалось вращаться с легкостью, – тем самым оценивалась вращательная мобильность верхней части ее позвоночника. А как такому научишься?
Когда, наконец, испытания завершились, Кэти пригласили взглянуть на мониторы. Там крутилось видео, на котором Кэти ступала с коробки и приземлялась на обе стопы. В другом окне рабочего стола компьютера ее анимированный скелет двигался, словно в танце, запечатленном рентген-аппаратом.
В третьем окне скрывалась целая комедийная опера из цифр – их было слишком много, чтобы в этом можно было разобраться, даже с бухгалтерским дипломом Кэти. Насколько сильно она опиралась на правую ногу при приземлении по сравнении с левой? Сколько времени находилась на земле, прежде чем сделать взрывное движение вверх? С какой скоростью она рванула вправо в упражнении «скат»? И такие вопросы они могли разбирать хоть весь день.
Сотрудники P3 не говорили ей: «Скоро будешь прыгать, как MJ». Вместо этого складывалось ощущение, что есть повод для беспокойства. У этих приятных людей, чувствовала Кэти нутром, плохие новости для нее.
Кэти была в числе самых миниатюрных спортсменов, которых P3 когда-либо оценивала. Но когда она сошла с восемнадцатидюймовой коробки, она приземлилась с пиковым усилием в 3100 ньютонов. Руководитель отдела биомеханики в P3, Эрик Лидерсдорф, вспоминает, что звук «был почти такой – ну, я не знаю – как будто мешок кирпичей рухнул на пол». Для того чтобы с силой ударить по волейбольному мячу на площадке, требуется сила примерно в двадцать пять ньютонов, а для того чтобы метнуть бейсбольный мяч со скоростью в девяносто миль в час – примерно вдвое больше. Удар профессионального боксера – это примерно тысяча ньютонов.
3100 ньютонов – это такое значение, которое человеческое тело едва ли выдаст вот так запросто. Для такого понадобится, скажем, самец толсторогого барана массой в три сотни фунтов. «Конкуренция за самку в брачный период предполагает схватки, которые выглядят так: двое баранов начинают бежать друг на друга, – гласит вебсайт Национальной федерации дикой природы, – на скорости примерно в 40 миль в час, чтобы столкнуться своими скрученными рогами, и звук этого удара можно услышать за много миль от места столкновения самцов». То есть целых два барана, каждый на сотню фунтов тяжелее Усейна Болта, бегут на скорости почти вдвое превышающую скорость ямайского спринтера. И столкновение этих баранов рогами способно сгенерировать «максимальную силу удара» в 3400 ньютонов.
Другими словами: приземление это жестко. Этот аспект P3 облекает в цифры чаще, чем кто-либо. Когда P3 перебралась в помещение бывшего ночного клуба, Маркус взял новый кредит, чтобы установить на полу силовые платформы, одна к одной, и заключить их в большую массу цемента. «Получается что-то сродни весам, – говорит Маркус, – но только это очень точные, сложные весы, которые дают нам информацию во всех измерениях, не только в плоскости пола». Маркус никогда не слышал, чтобы в каком-то другом заведении использовали силовые платформы, но считает, что это пролило бы свет на многие вещи. «Если мы понимаем, как ты отталкиваешься от земли, – говорит Маркус, – значит, мы можем многое узнать о том, что происходит над ее поверхностью».
Одно они узнали наверняка: что спортсмены отталкиваются от земли с громадной силой. Пугающие цифры Кэти требовали внимания, но силовые платформы в P3 фиксировали и не такое: рекорд, зафиксированный в студии, составляет 11 000 ньютонов.
Может, вы помните конкурс с яйцом, когда учитель физики выдавал скотч, соломинки, воздушные шарики, пластиковые стаканчики и тому подобное? Задача была соорудить некую приблуду, которая не даст яйцу разбиться, если сбросить его из окна или с какой-нибудь лестницы.
Кэти – не яйцо, а восемнадцатидюймовая плиометрическая коробка не окно второго этажа. Но яйцо и волейбольный игрок, оба в какой-то момент пребывают в свободном падении, неся существенную кинетическую энергию в столкновение. Ученики старшей школы смягчают падение яйца, используя в качестве парашютов пакеты для покупок, воздушные шарики, пластиковые мешки из-под попкорна – список можно продолжить.
У людей в свободном падении другой набор инструментов: ноги. Чтобы не дать нашим тяжелым головам и торсам расколоться, наши ноги тысячелетиями эволюционировали, чтобы сгибаться в трех местах: в лодыжке, в колене и в бедре. Для биомеханика каждый сустав – это шарнирный узел, поддерживаемый крепкими тканями, такими, как ахилловы сухожилия, икры, квадрицепсы и ягодицы. Существуют способы, при которых эти ткани могут изумительно работать сообща и поглощать воздействие таких сил, которые в ином случае были бы разрушительны.
Кэти росла, играя на мягком песке и приземлялась, направив пальцы ног книзу. Для P3 это стопроцентный «редфлаг». Проблема в том, что после того, как пальцы поглощают первое дуновение воздействующей силы, свод стопы, который связан с одними из наикрепчайших мягких тканей в теле, почти не задействуется. Потом оставшаяся нагрузка обрушивается на единственную часть стопы, которую можно назвать костистой, жесткой и громкой: пятки. Именно тут P3 всегда фиксирует самые большие значения нагрузки.
Вот сколько много существует способов связать соломинки так, что яйцу это никак не поможет, вот столько существует и опасных способов приземления. Представьте, как кто-то рисует на земле аналоговые часы. Представьте, что Кэти приземляется на стопы ровно посередине циферблата. Где ее колено? Какое время показывает? В идеале никакого: колено должно нависать над подушечкой стопы в самом центре часов, тогда как вес ее торса падать на опускающиеся бедра. Но в реальности эти колени часто отклоняются и указывают на три часа или девять часов – и к каждому из вариантов есть вопросы.