Страница 103 из 112
Прыжки, которые я делал во время оценки в P3, стали для меня первыми баллистическими движениями за многие месяцы. Этот поход, эти прыжки по камням заставили меня как никогда поверить в то, что я упругий, что мышцы моих бедер в порядке, что слабость моего бедра порождена страхом, как у того игрока NBA, который не опускал стопу. Прыжки – мой способ подстегнуть себя, сказать своему мозгу:
«Спасибо за беспокойство, но я справлюсь».
Я гляжу вниз по склону: вода несется слева от нас. Маркус выбрался, мокрый и улыбающийся, он указывает рукой на водоем внизу, пенистый и белый от воды. «Я просто прыгаю, – говорит Маркус, указывая на чистую часть, – потому что хорошо видно препятствия». Их нет.
Что ж, я тоже просто прыгаю. На полной скорости, стопами вперед, входя глубоко в клубящиеся пузыри и ледяную воду, такую чистую, что можно пить. Я возвращаюсь к своим солнцезащитным очкам, шляпе и Маркусу с ухмылкой на лице, чувствуя себя свежее, чем когда мы вышли из машины на прогулку несколько часов назад – или чем в любое другое время с прошлого лета.
Маркус возбужден. Он хочет поговорить о том, что произошло несколько минут назад. Данкан, говорит он, сделал несколько решительных движений
– бум, бум, бум
– по скале, и в какой-то момент я, из воды внизу, крикнул: «Да! У тебя получится, Данкан!» Мы все пытаемся придать друг другу уверенности в движениях.
Греясь на солнце, мы говорим о детях – о новой школе Милы, о моей дочери Молли, которая в тот самый момент начинала карьеру в спорте. «У меня есть фотография Киана, сделанная здесь, – говорит Маркус, – когда ему было около полутора или двух лет. Он буквально влез своим маленьким телом сюда».
Кира только начала серьезно заниматься волейболом. Я спросил, беспокоится ли Маркус о ее передних крестообразных связках, ставших эпидемией среди ее сверстниц. «Если бы у моей дочери была бесконтактная травма ПКС, – говорит Маркус, положив ладонь на сердце, – я был бы уничтожен на таком глубоком уровне…»
Но он начал устраивать ей небольшие физические челленджи, когда ей было пять лет. Он знает движения Киры. «Необходимо поглощать нагрузку через бедра. Когда ты не можешь поглотить ее бедрами, нагрузка в большей степени ложится на колени и лодыжки. С механической точки зрения большой вальгус и большая ротация – вещи совершенно ненужные. Нужна нервная синхронизация, чтобы все было линейно: бедро, колено, лодыжка, все на одной линии. Кира может так делать. Если посмотреть, как она прыгает на одной ноге, думаю, с ней все в порядке, – говорит Маркус. – У Киры есть запас, буфер против травм. Мы можем обеспечить его для всех детей. Для этого не нужно много технологий. То, что так много людей все еще получают травмы, – настоящая больная мозоль для меня».
Данкан спускается к нам. Они с Маркусом идут вниз тем же путем, что и поднимались, я же спускаюсь по воде, как лягушка. Я переживал о своей спине, своей плохой физической форме и сотне других вещей. Внизу оказалось, что у меня рабочие бедра и стопы, ледяная вода на коже, свеча, горящая в груди, и легкий флер неуязвимости.