Страница 63 из 68
Уголок его рта дрогнул. На секунду они снова оказались у начала -на мокрых ступенях Бомонт-Холла, где оба еще не знали, чем обернется это знакомство.
-Это важное различие, -сказал Эдвард.
-Огромное, -согласилась Элизабет.
-Вы спорили со мной за завтраком. Вмешивались в мои решения. Смеялись с братьями. Отказались выйти за меня, что до сих пор считаю чрезмерной реакцией.
-Увы.
Он перестал улыбаться. Следующая фраза далась ему без привычной защиты:
-И каким-то образом я перестал понимать, где заканчивается мой обычный день и начинается ожидание вас в нем.
Элизабет перестала улыбаться, когда Эдвард подошел совсем близко.
-Я люблю вас.
Элизабет закрыла глаза. Она представляла эти слова сотню раз и всякий раз воображала мгновенное облегчение, как от распахнутого окна после душной комнаты. На самом деле сначала стало больно: только теперь она услышала, насколько сильно ждала и сколько ночей, прикосновений и счастливых утр помещалось между этим простым «люблю» и страхом, что оно никогда не прозвучит.
-Еще раз, -прошептала она.
-Я люблю вас.
Голос у него дрогнул едва заметно. Этого оказалось достаточно, чтобы слезы все-таки пришли. Эдвард испугался.
-Лиззи...
Она засмеялась сквозь слезы и вытерла щеку тыльной стороной ладони.
-Ничего. Продолжайте. У вас наконец хорошо получается.
Он смотрел вопросительно, не решаясь приблизиться. Элизабет сама сократила последние шаги.
-Почему сейчас?
Эдвард не ответил сразу.
-Потому что, когда вы уехали, дом остался прежним, а моя жизнь -нет. Я понял, что давно строю дни вокруг вас и называл это привычкой только потому, что слово «любовь» пугало меня больше, чем должно.
Элизабет коснулась пальцами его щеки.
-Любовь опасна.
-Знаю.
Элизабет провела большим пальцем по его скуле; под пальцем дернулась мышца.
-Я тоже могу вас ранить.
-Уже доказали.
Она нахмурилась.
-Эдвард.
-Простите. Плохое время для шутки.
Она улыбнулась.
-Очень плохое.
Эдвард накрыл ее руку своей.
-Я не приехал приказать вам вернуться. И даже не знаю, имею ли право просить после того, как заставил вас сомневаться во всем хорошем, что между нами было.
Элизабет посмотрела на него долго и спокойно. Это был тот же человек, от которого она уехала, и все же теперь он стоял перед ней, не пытаясь заранее определить исход разговора.
-Хорошее никуда не исчезло. Но мне нужны были слова.
-Будут.
Она едва заметно улыбнулась.
-Не превращайте их в расписание.
-Постараюсь.
Элизабет выдохнула и позволила себе то, чего хотела с самого утра отъезда: прижалась к нему. Эдвард обнял ее мгновенно -без осторожности и достоинства, просто с такой силой, что на секунду стало трудно дышать.
Она уткнулась лицом ему в шею и почувствовала, как он содрогнулся на вдохе.
-Я скучал, -сказал он в ее волосы.
Почему-то эти два слова заставили ее заплакать сильнее, чем само признание.
-Я тоже.
Он отстранился ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо.
-Вернетесь со мной?
Элизабет посмотрела на протянутую ладонь.
-Почему?
-Потому что я люблю вас. Потому что ненавижу завтракать без вас. В кабинете стоит мертвая тишина. Никто не находит ошибок в счетах. Потому что я просыпаюсь и тянусь к вашей половине кровати, а там холодно. Потому что даже когда вы сводите меня с ума, я хочу, чтобы именно вы делали это до конца моей жизни.
У нее дрогнули губы.
-Убедительно.
Она старалась удержать легкость, но голос подвел и стал тише. Теперь ей уже не хотелось проверять его красивыми словами; хотелось только понять, останется ли эта новая честность, когда они вернутся домой.
-Есть еще одно.
-Какое?
-Я выбираю вас. Снова. Теперь понимая, что это значит.
Элизабет вложила пальцы в его ладонь.
-Тогда вернусь.
Поцелуй начался прежде, чем последнее слово успело раствориться в воздухе.
Эдвард притянул ее к себе, и на этот раз в его руках не было ни вопроса, ни осторожного расстояния. Только облегчение. Элизабет почувствовала соленый вкус собственных слез на губах и его тихий, неверящий выдох.
Она целовала его так, словно возвращала все пропущенные ночи. Пальцы скользнули в волосы на затылке, его ладони крепко держали ее за талию. В какой-то момент Элизабет рассмеялась, а через секунду снова заплакала, и Эдвард тоже рассмеялся ей в губы.
-Мы ужасно выглядим, -сказала она.
-Мне все равно.
-Наконец-то разумная мысль.
Он поцеловал ее в лоб.
-Я люблю вас.
-Еще.
-Это шантаж.
-Да.
-Я люблю вас.
Она закрыла глаза и позволила словам войти туда, где раньше жило сомнение.
-Я тоже вас люблю.
Эдвард замер, а потом прижал ее к себе еще крепче.
-Я знаю, -пробормотал он.
Элизабет ударила его ладонью по плечу.
-Не портите момент.
-Простите.
-Уже лучше.
Из окна второго этажа тетя Маргарет громко захлопнула ставню. Элизабет подняла голову.
-Она наблюдала? -спросила Элизабет.
-У вашей семьи тоже есть недостатки, -ответил Эдвард.
-Не смейте жаловаться. Вы познакомились только с одной тетей.
-Страшно представить остальных.
Они снова засмеялись -уже легко и счастливо.
Тетя Маргарет дала им ровно десять минут, прежде чем появилась в дверях сада с подносом.
-Я сказала полчаса, -заметила Элизабет.
-Я передумала. Это мой дом.
Эдвард немедленно взял поднос.
-Куда поставить?
Маргарет посмотрела на него с новым интересом.
-Вы всегда так послушны старшим женщинам?
-Только тем, у кого есть кочерга.
-Умный мужчина.
За чаем она не спрашивала о ссоре, но внимательно наблюдала, как Эдвард наливает Элизабет молоко, не уточняя количество. Когда он безошибочно добавил полторы ложки, Маргарет вздохнула.
-Плохо.
Элизабет испугалась.
-Что?
-Он замечает детали. Таких мужчин труднее выгнать окончательно.
Эдвард едва не улыбнулся.
-Я постараюсь считать это одобрением.
-Не торопитесь. Вы еще не пережили ужин.
За ужином Маргарет действительно испытала Эдварда: спросила о фермерских законах, политике, цене овса и совершенно внезапно -умеет ли он сам зашивать пуговицы. Он выдержал первые три вопроса и честно провалил четвертый.
Когда он сказал, что утром они отправятся домой, Маргарет невозмутимо уточнила: