Страница 58 из 68
-Я не хочу произносить это только потому, что вы спросили.
-А почему хотите произносить?
Эдвард провел ладонью по затылку и отвернулся к окну.
-Когда отец после смерти матери говорил нам, что любит, он иногда произносил это из-за закрытой двери кабинета. Слова были правильные. Дверь оставалась закрытой. Я еще юношей решил, что слова ничего не стоят.
Элизабет слушала, и боль в ней не исчезала.
-А я много лет жила среди людей, которые делали для меня все необходимое и никогда не спрашивали, чего хочу я. Поэтому мне недостаточно угадывать. Видите? У каждого из нас своя старая ошибка. Но жить с ней теперь придется не поодиночке.
Элизабет словно ударили. Не потому, что он сказал «нет».
Потому что спустя ночи в его руках, утренний кофе, планы о детях, доверие, смех, его привычку находить ее в любой комнате -он все еще стоял перед ней и не знал.
-Я не «люди», Эдвард. Я ваша жена.
-Поэтому слово должно что-то значить.
-Для меня оно уже значит.
Он поднял глаза. Лишь потом Элизабет поняла, что сказала больше, чем собиралась. Но отступать было некуда.
-Я люблю вас, -произнесла она.
Эдвард задержал дыхание; слова повисли между ними совершенно обнаженными.
Элизабет почувствовала ужас и облегчение одновременно. Вот и все: она отдала ему правду, которую берегла, и мир не рухнул -по крайней мере, пока.
-Я люблю вас, -повторила она тише. -И поэтому ваш дом в Сассексе пугает меня. Не потому, что я не понимаю щедрости. Я понимаю. Я понимаю вас во многом. Но я устала гадать, что для вас означает каждый жест.
Эдвард шагнул к ней.
-Лиззи...
Домашнее имя едва не сломало ее, и Элизабет отступила.
-Не надо. Не сейчас, если за ним снова будет объяснение вместо ответа.
-Я никогда не готовился к вашему отсутствию.
-Тогда почему так легко готовите для меня жизнь, в которой вас нет?
Эдвард шагнул к ней, но остановился, увидев, как она напряглась.
-Потому что я хотел дать вам то, чего у вас отняли.
Элизабет вдохнула, собирая остатки мужества.
-А я хочу вас.
Элизабет закрыла глаза на секунду. Слова уже прозвучали. Еще одна часть гордости лежала между ними.
-Мне не нужен запасной дом больше, чем нужен титул. Мне нужно знать, что когда вы просыпаетесь рядом со мной, это не просто привычка. Что когда хотите детей, хотите их со мной. Что когда ищете меня в комнате, это не потому, что хороший муж должен замечать жену.
Эдвард слушал, побледнев.
-Я не умею ответить быстро.
-Я ждала не быстрого ответа. Я ждала честного.
-И если я скажу сейчас, вы поверите?
Это был самый страшный вопрос. Элизабет посмотрела на него.
-Если скажете сейчас только потому, что боитесь меня потерять, нет.
Он отвел взгляд. Она поняла.
Отказа не прозвучало, но ответа тоже не было. В этот вечер разница между ними оказалась важнее всего остального.
Элизабет закрыла документы о Хоторн-Коттедже и положила ладонь поверх папки.
-Я не могу жить внутри вашего сомнения и делать вид, что этого достаточно.
-Что вы собираетесь делать?
-Сегодня -спать одна.
Лицо Эдварда изменилось так резко, что ей стало больно за него, но утешить его ценой себя она не могла.
Вечером Элизабет осталась в своих прежних комнатах.
Она не плакала перед служанкой. Не плакала, когда сняла платье. Не плакала, когда легла в узкую кровать, на которой спала до свадьбы.
Слезы пришли позже, когда дом стих и она по привычке протянула руку в темноту -туда, где последние недели лежал Эдвард.
Ладонь встретила холодную простыню. Тогда Элизабет свернулась на боку и прижала кулак ко рту, чтобы никто не услышал.
За несколько коридоров от нее Эдвард стоял у двери.
Он поднял руку, чтобы постучать, и услышал за деревом едва различимый звук.
За дверью слышался тихий плач. Его жена плакала из-за него.
Эдвард опустил руку. Каждый инстинкт требовал войти, обнять, объяснить, сделать что-нибудь -он всегда что-нибудь делал. Но теперь понял: исправить это поступком нельзя. Нельзя купить, организовать, защитить, распорядиться.
Нужно было знать ответ. А он все еще боялся назвать то, что могло сделать его зависимым от другого человека сильнее, чем долг когда-либо позволял.
Он ушел от двери. Это была следующая ошибка.