Страница 55 из 68
Глава 24. Ревность
Глава 24. Ревность
21 мая
Сэр Томас приехал в Бомонт-Холл раньше, чем Элизабет ожидала.
Элизабет была рада. Эдвард -заметно меньше.
-Кинкейд, -произнес он с той безупречной вежливостью, которая у Бомонтов означала, что хозяин дома вспоминает хорошее воспитание ценой большого усилия.
-Бомонт.
Томас поцеловал руку Элизабет.
-Леди Бомонт, -приветствовал Томас.
-Я все еще оборачиваюсь, когда так говорят, -призналась Элизабет.
-Я тоже. В моих воспоминаниях вы женщина, которая украла у меня четыре шахматные партии.
-Вы опять лжете. Я их выиграла.
-Три.
-Четыре.
Эдвард стоял рядом и молчал с подчеркнутым усердием.
-Я привез письма от обеих ваших сестер, -сказал Томас. -И коробку от Мэри.
Элизабет просияла.
-От Мэри? Что там?
-Она запретила открывать без свидетелей. Возможно, взрывчатка.
-У нее трое детей. Хуже.
Они ушли в малую гостиную. Эдвард остался в холле.
Николас спустился по лестнице и остановился на последней ступени.
-О, -протянул Николас.
Эдвард даже не обернулся.
-Что? -спросил Эдвард.
-Редкое природное явление, -сообщил Николас.
-Николас.
-Маркиз Бомонт ревнует жену к мужчине, которому она отказала пять лет назад.
-Я не ревную.
Николас спустился с последней ступени и невинно кивнул.
-Конечно.
-Он привез письма.
-Возмутительно.
-И коробку, -добавил Николас.
-Тогда дуэль неизбежна.
Эдвард повернулся к брату.
-У тебя нет занятий?
-Есть. Наблюдать за тобой сейчас значительно интереснее.
Из гостиной донесся смех Элизабет. Эдвард пошел туда.
Николас остался в холле и тихо сказал самому себе:
-Великолепно.
В малой гостиной Томас и Элизабет сидели на диване под выцветшими голубыми шелковыми стенами, между ними лежали письма. Французские часы на камине отсчитывали четверти назойливо звонко, а фарфоровая борзая смотрела на всех с тем выражением неодобрения, которое Элизабет уже начала считать семейным. Коробка оказалась полна домашних сладостей и детских рисунков. Один рисунок изображал Элизабет в огромной короне, рядом -очень высокий мужчина с квадратной головой.
-Это я? -спросил Эдвард с порога.
Элизабет подняла лист.
-Очевидно. Видите серое пятно у виска?
-У ребенка наблюдательность.
-Это семейное.
Томас посмотрел на Эдварда, затем на Элизабет. На секунду привычная легкость исчезла, и Элизабет увидела то, что он обычно прятал: не ревность уже, а короткую боль от жизни, которая могла сложиться иначе. Он отвел взгляд первым и усмехнулся над собой.
-Мне пора.
-Вы только приехали, -сказала Элизабет.
-Поэтому еще могу уйти достойно. Еще полчаса -и я начну выигрывать у вашего мужа в шахматы исключительно из дурного характера.
Эдвард поднял бровь.
-Можете попробовать.
-Вот видите? Уже начинается.
Томас взял перчатки, но перед дверью задержался рядом с Элизабет.
-Я рад за вас, -сказал он негромко. -И иногда мне все еще жаль себя. Эти две вещи прекрасно уживаются вместе.
-Спасибо за честность.
-Она обходится дешевле, чем пять лет дипломатии.
Только после этого он повернулся к двери.
Эдвард проводил его до холла сам. Томас уже надел перчатки, когда сказал:
-Можно дать вам один непрошеный совет?
-Судя по моей семье, запрет вас не остановит.
-Не остановит.
Томас взял шляпу у Харриса.
-Не делайте из нее доказательство собственной удачи.
-Объясните, -сказал Эдвард, нахмурившись.
-Я когда-то хотел жениться на Элизабет и был уверен, что мог бы сделать ее счастливой. Возможно, даже мог. Потом она отказала, и мне потребовались годы, чтобы понять: ее решение не было оценкой моей ценности. Оно было ее решением.
-Я это понимаю.
-Теперь -возможно. Но вы смотрите на нее так, будто получили то, что едва не потеряли, и иногда мужчины после такого начинают держать крепче, чем следует.
Эдвард стал холоднее.
-Вы считаете, я ограничиваю жену?
-Нет. Я считаю, вы способны. Как и я был бы способен пять лет назад. Поэтому говорю.
Несколько секунд они смотрели друг на друга, и первым заговорил Эдвард.
-Вы раздражаете меня, Кинкейд.
-Это взаимно, Бомонт.
-Но совет я услышал.
Томас кивнул и снова позволил себе улыбнуться.
-Тогда, возможно, однажды даже позволю вам выиграть в шахматы.
-Вон.
Томас рассмеялся и вышел. Эдвард вернулся к Элизабет уже менее довольным собой и потому, возможно, более полезным мужем.
-Вы только приехали, -сказала Элизабет Томасу.
-Вспомнил о срочном деле, -ответил Томас.
-Каком?
-Чрезвычайно срочном.
Он поднялся, поцеловал Элизабет руку и улыбнулся Эдварду.
-До встречи, Бомонт.
-Несомненно.
Дверь закрылась. Элизабет подождала три секунды.
-Вы ревновали, -сказала Элизабет.
-Нет, -поспешил ответить Эдвард.
Она подняла бровь.
-Ревновали, -сказала Элизабет.
-По-моему, визит затянулся, -возразил Эдвард.
-Он был здесь двадцать минут.
-Достаточно.
Она подошла ближе.
-Эдвард Бомонт, вы ревновали.
На скулах у него появился слабый цвет -признание красноречивее слов. Элизабет улыбнулась.
-Как жаль.
-Что?
-Мне понравилось.
Он моргнул.
-Что именно?
-Ваше ужасное настроение.
-Я не...
Она поцеловала его и лишила возможности закончить фразу.
Эдвард продержался несколько секунд, потом обнял ее за талию.
-Это нечестно, -сказал он, когда смог говорить.
-Что?
-Целовать меня во время спора.
-Вы начали эту привычку в библиотеке.
-Давно.
-Значит, я возвращаю долг.
Он поднял ее на руки. Элизабет ахнула.
-Что вы делаете?
-Переношу спор в менее общественное место.
-Ваши братья увидят.
Из коридора донесся голос Николаса:
-Мы уже стараемся не смотреть!
Эдвард застыл. Элизабет уткнулась лицом ему в плечо и рассмеялась.
-Я его убью.
-Завтра.
-Хорошо.
Он понес ее к лестнице, но у подножия остановился.
-Элизабет.
-Что?
-Я действительно ревновал.
Признание сразу лишило разговор последней легкости. Эдвард смотрел не на лестницу и не на дверь, а прямо на нее, будто впервые отказывался от возможности спрятать чувство за раздражением.