Страница 48 из 68
Глава 21. Утро леди Бомонт
Глава 21. Утро леди Бомонт
3–7 мая
Элизабет проснулась поздно. Первое, что она увидела, -солнечный прямоугольник на ковре. Второе -Эдварда у окна. Он уже был одет, но без сюртука, и читал письмо, прислонившись бедром к подоконнику.
-Который час?
Он поднял голову.
-Почти десять.
Элизабет села так резко, что одеяло соскользнуло с плеча. Тут же подтянула его обратно.
-Десять?
-Вы вчера вышли замуж. Вам разрешено спать.
-Ваши братья уже завтракают.
-Несомненно.
-Они знают, что мы еще не спустились.
-К сожалению, умеют определять время.
Элизабет закрыла лицо ладонями.
-Я никогда не выйду из комнаты.
Эдвард сложил письмо и подошел к кровати.
-Тогда я прикажу приносить еду сюда.
-Навсегда?
-Это усложнит управление поместьем, но приспособлюсь.
Она выглянула между пальцами.
-Вам смешно.
-Очень.
-Жестокий человек.
Он наклонился и поцеловал ее в лоб.
-У вас двадцать минут. Я задержу Николаса.
-Как?
-Угрожу убийством.
-Это сработает?
-Ненадолго.
В столовую они вошли вместе в половине одиннадцатого.
За столом сидели все четверо Бомонтов. Николас поднял глаза. Эдвард указал на него пальцем.
-Даже не думай.
-Я ничего не сказал.
-Ты очень выразительно молчишь, -заметил Доминик.
Розалинда сияла.
-Доброе утро, Элизабет.
-Доброе.
Натаниэль отложил газету.
-Я хотел уточнить, следует ли теперь обращаться к вам «леди Бомонт» за семейным столом.
-Если хотите, чтобы я перестала отвечать, -сказала Элизабет.
-Понятно. Элизабет.
Николас наконец не выдержал.
-Эдвард, ты выглядишь удивительно спокойным для человека, который вчера...
Доминик пнул его под столом.
-Ай!
-Полезный завтрак, -сказал Натаниэль. -Братская воспитательная работа и яйца.
Смех снял остаток неловкости. Элизабет ясно увидела то, что до свадьбы понимала лишь наполовину: она вышла замуж не только за Эдварда, но и вошла в шумную, назойливую, безусловно преданную друг другу семью.
Это не испугало. Напротив.
Первые дни брака прошли не так, как она ожидала. Никакого торжественного перехода в новую жизнь не произошло. Были обычные завтраки, письма, визиты управляющего, дождь, поездки в деревню. Эдвард продолжал работать по утрам; Элизабет сначала не знала, чем именно должна заниматься хозяйка Бомонт-Холла, и подозревала, что весь дом без нее вполне справлялся последние тридцать лет.
Самым странным оказалось не делить с мужчиной спальню, а делить мелочи.
В первый понедельник миссис Паркер принесла Элизабет толстую книгу хозяйственных расходов. Элизабет открыла ее и обнаружила записи за восемнадцать лет: уголь, свечи, белье, мыло, сахар, жалованье, ремонт крыши, стекла -особенно много стекол.
-Наконец-то, -сказала она. -Я узнаю цену этим окнам.
Миссис Паркер, женщина с лицом, не склонным к юмору, все же усмехнулась.
-Милорд велел отвечать на все ваши вопросы.
-Даже если я задам их сотню?
-Он сказал: «Особенно тогда».
За следующие два часа Элизабет выяснила, что в доме закупают свечей больше, чем используют, а поставщик льняного полотна третий год повышает цену без объяснений. Она не собиралась превращаться в хозяйку, измеряющую достоинство брака экономией на салфетках, но работа оказалась знакомой и успокаивающей. Цифры не жалели и не снисходили. Они просто сходились или нет.
Вечером она положила перед Эдвардом страницу расчетов.
-Мы переплачиваем за лен.
Он не поднял головы от письма.
-Сколько?
-Почти на шестую часть больше, чем в прошлом году.
Теперь поднял.
-Вы считали?
-Нет, гадала на кофейной гуще.
Эдвард взял лист.
-Паркер покупает у того же человека десять лет.
-Именно на это он и рассчитывает.
Он прочел еще раз, затем позвонил в колокольчик и попросил принести старые счета.
-Вы мне верите?
-Проверяю.
Элизабет обиделась ровно на пять минут -до тех пор, пока он не обнаружил, что она права, и не сказал управляющему при ней:
-Леди Бомонт заметила ошибку. Исправьте.
Никакого снисходительного «женского интереса к дому». Никакой попытки присвоить ее мысль. Позднее, уже в спальне, Элизабет сказала:
-Вы могли бы просто признать, что я была права.
-Я только что признал перед управляющим.
-Это не считается. Вы были официальным.
-А сейчас?
-Сейчас можно страдать.
Эдвард положил книгу на столик.
-Вы были правы.
-Еще раз.
-Не злоупотребляйте.
Она улыбнулась и погасила свечу. В ту же ночь Элизабет проснулась и обнаружила, что половина кровати пуста.
Свет пробивался из-под двери в соседнюю гардеробную. Эдвард сидел там у маленького стола в одной рубашке, просматривая письмо.
-Что случилось?
Он поднял голову.
-Разбудил?
-Отсутствием. Это новое неудобство брака.
Эдвард сложил письмо.
-Управляющий пишет о споре по границе северного участка. Я вспомнил об этом с опозданием.
-И решили исправить границу в два часа ночи?
-Планировал только ответить.
Элизабет подошла босиком, забрала перо и положила поперек чернильницы.
-Утром.
-Это приказ?
-Семейное решение.
-Я думал, семейные решения принимает Розалинда.
-У нее нет доступа в эту комнату.
-Слава богу.
Эдвард позволил увести себя обратно. Уже в постели сказал:
-Раньше я почти всегда работал ночью, если не мог уснуть.
-А теперь?
-Теперь меня, оказывается, разыскивают.
Элизабет положила голову ему на плечо.
-Привыкайте.
На следующую ночь разразилась гроза. Она пришла с запада после душного дня, и первый гром ударил так близко, что задребезжало стекло в восточном окне. Элизабет проснулась мгновенно.
В детстве она боялась гроз и никому не признавалась. После смерти родителей привычка прятать страх стала второй натурой: взрослой бедной родственнице полагалось быть удобной даже для погоды.
Эдвард спал рядом, повернувшись к ней спиной. Еще один гром прокатился над крышей. Элизабет сжала простыню и приказала себе не быть смешной.
-Лиззи.
Он не обернулся, но голос был совершенно бодрствующим.
-Что?
-Идите сюда.
-Я уже здесь.
Теперь он повернулся. Молния на секунду осветила комнату: темный силуэт кровати, бледно-голубые пологи, край палисандрового секретера.