Песнь Холмов

— Вот тебе и ответ, — холодно бросила Белла. — Директор не желал, чтобы об этом стало известно.

Некоторое время за столиком царила тишина, нарушаемая лишь гулом голосов и стуком кружек по стойке бара.

— Ты хочешь сказать... — Гермиона говорила еле слышно, — что Дамблдор сбежал сам?

— Я говорю только то, что видела и знаю. А то, что тебе позволили узнать, не всегда истина, — мягко, но с уколом сказала Белла.

— В конце года началось расследование, — пробормотала Гермиона, словно убеждая саму себя. — Не думаю, что его закрыли… Хотя… Джастин Финч-Флетчли перевёлся в Шармбатон. Это тоже странно.

— Этого следовало ожидать, — Белла чуть заметно кивнула. — Криви тоже хотели бы перевестись, но у них денег нет. Их обучение финансирует Министерство — пока ещё.

Она грустно улыбнулась. Взгляд её скользнул к витрине, за которой рассыпались блики от летнего солнца, играя на изумрудной эмблеме паба. Там, за стенами «Котла и Клевера», магический Карнарфон жил своей жизнью — яркой, сложной.

— Давай прогуляемся? — предложила Белла.

Девочки расплатились и вышли на улицу, залитую летним солнцем.

Мисс Поттер оглядела оживлённую магическую часть города. На клумбах благоухали цветы, из пабов и кафе доносились ароматы кофе и свежей выпечки, в воздухе звенело пение птиц. Всё вокруг дышало жизнью и покоем. А в голове у Изабеллы всплывали совсем другие образы: мрачные коридоры Хогвартса, безжизненные лица одноклассников, попавших под проклятие…

Как могли те же люди создавать такую красоту — и такие ужасы? Мысли путались.

Гермиона шла молча рядом. Изабелла взяла подругу за руку — так ей было спокойнее.

«После этого года в Хогвартсе мы уже не будем прежними…» — подумала Белла.

Они просто бродили по улицам, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать атмосферу тишины и безопасности. Свежий ветер трепал подолы их платий, в переулках звучал тихий смех.

Когда они свернули на одну из улочек старого города, взгляд Беллы зацепился за знакомую вывеску на фасаде древнего здания:

«Apotheca Princeps».

За массивным дубовым прилавком стоял сам Феликс Снейп-Принц собственной вредной персоной. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне аккуратных полок, уставленных аптечными склянками, свёртками сушёных трав и книгами в кожаных переплётах. В помещении витал терпкий аромат мирры, сушёной лаванды и чего-то ещё — сильного, зельевого, от чего в носу щекотало, а воздух казался гуще.

Феликс заметно вырос за последний год, да и Белла не видела его с зимы. Только сейчас она отметила, насколько сильно он стал походить на своего отца: те же почти чёрные, чуть вьющиеся волосы, насмешливо прищуренные глаза, узнаваемая манера двигаться — чётко, молча, точно зелье отмеряет.

Юноша повернул голову, бросил в их сторону долгий взгляд — и Изабелле ничего не оставалось, кроме как поднять руку в приветствии. В ответ Феликс еле заметно кивнул — вежливо, но по-принцевски сдержанно.

— Это кто такой? — прошептала Гермиона, и в её голосе было столько искреннего изумления, что его, казалось, можно было зачерпнуть ложкой.

— Мой друг детства, — улыбнулась Белла, — пойдём, я тебя познакомлю. Тебе же в Карнарфоне учиться, а это лучшая аптека во всём городе.

Они пересекли улицу, выложенную серо-зелёной плиткой с руническим орнаментом. Внутри на стенах мягко мерцали заколдованные лампы, создавая тёплый полумрак.

— Доброго дня, дамы, — проговорил Феликс, безупречно вежливо, с лёгким поклоном. — Не представишь нас, Изабелла?

— Конечно, — с невинным видом ответила та. — Мисс Гермиона Джин Грейнджер, позволь представить тебе мистера Феликса Северуса Снейпа-Принца. А это, Феликс, мисс Грейнджер. Моя подруга.

Изабелла редко испытывала столь искреннее удовольствие, как в этот момент, наблюдая за тем, как на лице Гермионы отражается полное и абсолютное недоумение.

Феликс учтиво склонил голову и с ледяной вежливостью, почти невесомо добавил:

— Наслышан. Это вы та самая «невыносимая всезнайка» из Хогвартса?

«И ведь как сказал, стервец… — подумала Белла с изумлённым восхищением. — Прямо как его папа».

Гермиона второй раз за день попыталась что-то сказать — и снова только беззвучно раскрыла рот, хлопая ресницами.

Это могло бы продолжаться долго. Что-что, а искусно поддевать собеседников Феликс умел мастерски — и получал от этого явное удовольствие. Но из соседнего помещения, сопровождаемый лёгким скрипом двери и уверенным стуком каблуков по плитке, быстрым шагом вышел мистер Снейп старший.

— Феликс, ты закончил собирать заказы? — его голос звучал ровно, но в нём угадывалась привычная требовательность. — Добрый день, мисс Поттер. Мисс Грейнджер.

Бывший декан Слизерина выглядел гораздо лучше, чем в Хогвартсе. Ушли в прошлое тени усталости под глазами, плечи были расправлены, а взгляд — внимательный, но спокойный. Он казался человеком, нашедшим пусть не покой, но цель. Белла с удивлением заметила, что Гермиона, стоявшая рядом, внезапно покраснела.

— Да, папа. Я всё собрал, — ответил Феликс с достоинством, слегка подняв подбородок.

Северус Снейп повернулся к девочкам, собираясь, по-видимому, сказать что-то формальное, но его опередила Белла, ловко вклинившись в паузу:

— Гермиона подписала контракт со Школой Арифмантики и Рунологии, и я показываю ей город.

Неожиданно заговорила и сама Гермиона, голос её дрожал, но в нём чувствовалась искренность:

— Сэр… Я так и не поблагодарила вас за зелья и лечение. Без них я бы не восстановилась после того… заклятия. Спасибо вам. Большое спасибо.

Снейп только на мгновение задержал на ней взгляд — усталый, проницательный, как будто видел в ней больше, чем она сама в себе. Потом тихо вздохнул и обернулся к сыну:

— Феликс, раз уж тебе всё равно предстоит разносить заказы, проводи этих юных леди до общественного камина. Убедись, что они добрались домой.

Он коротко кивнул девочкам:

— Всего хорошего, мисс, — и скрылся в глубине аптеки, исчезнув за занавеской, ведущей в служебные помещения.

Белла вызвалась помочь со сбором зелий, и вскоре всё было аккуратно упаковано в небольшие коробки, снабжённые защитными чарами. Из аптеки они вышли уже под вечернее солнце — улицы Карнарфона всё ещё были залиты золотым светом, в воздухе витал пряный аромат лаванды и высушенных трав.

Гермиона первой нарушила молчание. Было заметно, что держать язык за зубами — не её стихия.