Песнь Холмов

Прошло не больше пятнадцати минут, и «Полые холмы» содрогнулись от новой волны шума — в поместье прибыл лорд Малфой. Его появление сопровождалось вспышкой изумрудного пламени, а за ним последовал тяжёлый, почти ощутимо заряженный воздух. Из гостевой раздался громкий скандал — крики были слышны даже в дальних коридорах.

Неизвестный мужчина — теперь уже не собака, а человек, чья личность пока оставалась для Беллы загадкой, — срывался на хриплый, яростный крик:

— Пожирательская сволочь! Где она?! Где Генриетта?!

Белла вздрогнула. Имя резануло слух неожиданно и больно. Она не сразу поняла, что речь идёт о ней. Генриетта… Второе имя, которое почти никто не употреблял. Для всех она была Беллой. Изабеллой. Учененицей Мэгвин. Девочкой из Холмов.

В этот момент к ней бесшумно подошла наставница. Мэгвин, как всегда, двигалась легко, почти беззвучно, словно тень. Её глаза были серьёзны, голос — мягок, но твёрд:

— Белла, — произнесла она спокойно. — Наш гость очень хочет тебя увидеть. Он... твой приёмный отец по магии. Его зовут Сириус Блэк.

Белла изумлённо распахнула глаза. Это имя не было для неё пустым. Она слышала его — от тётушки Петуньи с презрением, а иногда во снах, где чей-то голос шептал её имя сквозь темноту. Но кроме смутных образов детской памяти — ничего.

— Где он был всё это время? — спросила она тихо, сдерживая волнение.

Мэгвин вздохнула, чуть нахмурившись.

— Это… долгая и трудная история. Его обвинили в предательстве твоих родителей и в убийстве Питера Петтигрю. Он провёл много лет в Азкабане.

— Азкабан… — прошептала Белла, чувствуя, как ледяной ком сжимает живот.

— Он утверждает, что никого не предавал. Более того — по его словам, Питер жив. Но есть и другая сторона. Его обвинили в массовом убийстве магглов… и, возможно, в этом он действительно виновен.

Наставница смотрела на девочку пристально, словно старалась прочитать её решение ещё до того, как оно оформится в словах.

— Если ты не хочешь, Белла, — сказала она, — ты можешь с ним не встречаться. Я не позволю никому навредить тебе.

Изабелла молчала, чувствуя, как внутри неё борются страх, любопытство и нечто зыбкое, но живое. Обрывки памяти, тени снов, интуитивное ощущение — будто за этим именем скрыто нечто важное. То, что касается её самой.

— Я подумаю, — произнесла она наконец. — Но… я хочу его увидеть. Только не сразу.

Мэгвин кивнула, уважая её выбор. В этом доме никто не спешил навязывать решения — всё рождалось тогда, когда было готово.

Юная ведьма всё-таки не удержалась. Её сдерживало не столько предупреждение наставницы, сколько внутреннее волнение — она не знала, кого ожидает увидеть. Но в какой-то момент в её комнате появилась Фенни — аккуратная домовая эльфийка с выразительным взглядом и сложенными на переднике ручками.

— Мисс, если хотите… гость сейчас один. Я провожу, — прошептала она, заглядывая девочке в глаза.

Изабелла кивнула. Фенни почти бесшумно повела её по обитым тканью коридорам «Полых холмов». Гостевая комната встретила их приглушённым светом, запахом сушёных трав и мягким потрескиванием камина. Блэк сидел на краю дивана, ссутулившись, уставившись в огонь.

За прошедшие несколько часов он изменился. Теперь он был чист, выбрит и переодет в простую тёмную рубашку и свободные штаны. Лицо — усталое, но с благородными чертами. Только глаза остались прежними: лихорадочно блестящие, ярко-синие, с болью и тревогой, пульсирующими на грани безумия.

Он поднялся, завидев девочку, и сделал полшага вперёд.

— Где моя крестница? Где Генриетта? Что вы с ней сделали?! — голос сорвался, тревога перешла в крик. — Она сирота. Я позабочусь о ней. Я должен!

В груди Изабеллы поднялась волна гнева. Эти слова ранили. Не тем, что он кричал — тем, что в них не было ни одного упоминания о Мэгвин, о её жизни здесь, комфортной и защищённой. Кто он такой, чтобы решать за неё?

— Я здесь, — твёрдо сказала она. Голос был тихим, но острым, как натянутая струна. — Никто меня никуда не девал, мистер Блэк. Но с вами… я никуда не пойду!

Сириус застыл. Губы дрогнули, он хотел что-то сказать, но слова застряли. Перед ним стояла не растерянная сирота, а юная ведьма, знавшая, кто она и где её дом.

Магическая аура девочки едва заметно колыхнулась — как ветер среди трав. Без заклинания, без палочки — она подняла щит намерением. Инстинктивно.

Сириус опустил голову, сжал кулаки. Потом — долгий, болезненный выдох.

— Прости… — хрипло выдавил он. — Я… Я просто испугался. Я думал, тебя забрали. Что ты пропала. Что они спрятали тебя от меня. Я не знал. Я ничего не знал.

Он выглядел сломленным. И всё же — в нём теплилось что-то знакомое.

Изабелла молчала. Она сжала кулачки, пряча их за спиной. В душе — беспокойство и тревога. Перед ней был человек из её прошлого. Но станет ли он частью её будущего?

— Ты похожа на Лили, а не на Джеймса, — с трудом выдавил из себя Блэк.

— Конечно, я же девочка, — Белла удивлённо вскинула брови.

Она никак не ожидала, что это станет открытием.

Сириус уставился на неё, будто только сейчас заметил. В его взгляде мелькнуло что-то смутное — воспоминание или чувство, которому он сам не мог дать имени. Черты его осунувшегося лица дрогнули, то напрягаясь, то вновь опускаясь в безвольную маску.

Изабелла немного прищурилась, изучая ауру гостя. Она недавно освоила это умение и теперь с осторожным любопытством проверяла его на практике. Свет вокруг него дрожал, как рваное старое покрывало, испещрённое дырами. По этим дыра́м неспешно ползали извивающиеся, мрачные тени — будто многоножки из другой реальности.

— Вам нужно лечение, мистер Блэк, — спокойно сказала она. — Ваша магия... она словно ткань, которую едят заживо.

Сириус слабо усмехнулся, не до конца понимая, что девочка имеет в виду. Его губы дёрнулись в пародии на ухмылку, но глаза оставались пустыми.

— Моя ученица права, — раздался голос Мэгвин.

Она появилась внезапно, бесшумно, как тень, выросшая из самого воздуха у них за спиной. Плащ её едва шелестел, вокруг витал тонкий запах ветра и чабреца.

— Вы слабо ощущаете реальность, — продолжила она строго, глядя на Сириуса с почти профессиональной холодностью. — И ваше физическое состояние оставляет желать лучшего.

— Я в порядке, — пробормотал он, делая шаг назад, но уже было поздно.