Песнь Холмов

В стороне, чуть ближе к Люциусу, Уолден Макнейр сидел с выражением напряжённого внимания. Он внимательно прислушивался к разговору Малфоя и Гилмора, иногда коротко кивая. Его пальцы машинально играли с полой мантии, но глаза оставались хищно сосредоточенными — в них отражалась внутренняя работа мысли, оценка, недоверие. Ветеран зачисток, он инстинктивно чувствовал, когда грядёт новый виток событий.

Комната, оформленная в зелёно-серебристых тонах, казалась живой. Колонны, украшенные змеями, слегка дрожали от остаточной магии ритуала. И каждый, кто сидел здесь, знал: ночь не закончилась. Она только начиналась.

Дверь в покои Слизерина распахнулась, и в гостиную стремительным шагом вошёл Томас Гонт. Его мантия ещё хранила следы ночного ветра, а лицо — следы внутренней бури. Осанка прямая, взгляд холодный, сдержанный — в нём не осталось и тени растерянности, какая скользнула ранее в ритуальном зале.

Присутствующие как по команде поднялись с мест. Все, кроме мистера Лливелина, младшего сына госпожи Керрид: он учтиво кивнул, приветствуя вошедшего, но остался сидеть, как того требовали тонкости его воспитания и статуса. Томас даже не удостоил его взглядом — или не посчитал нужным.

— Трикси, накрой в столовой для позднего ужина, — коротко распорядился он. — Господа, прошу присоединиться.

Домовики немедленно принялись за дело: в соседней комнате быстро появилось продолговатое дубовое застолье, накрытое в лучших традициях древнего чистокровного дома. На столе парил жареный фазан, дымилось вино из погребов Малфоев, подавались хлеб и соусы, достойные королевского двора. Однако трапеза проходила в полном молчании.

Британская традиция запрещала обсуждение дел во время еды, особенно если за столом сидели мужчины, только что завершившие серьёзный ритуал. Каждый из них нуждался в пище не только телесной, но и для утомлённой души. Поэтому за ужином звучали только звуки столовых приборов и приглушённые вздохи.

Лишь когда последний бокал был опустошён, а стол — расчищен, мужчины вновь собрались в гостиной. Свет от камина мягко играл на их лицах, отблескивая на серебре пряжек и пуговиц. Томас стоял у камина, остальные расселись в креслах и на мягких кушетках по кругу.

Первым заговорил бывший Тёмный Лорд, голос его звучал сдержанно, почти официально, но за словами чувствовалась глубокая внутренняя трансформация.

— Господа, — начал он, обводя собравшихся серьёзным взглядом, — я прошу прощения у многих из вас. Своими прежними действиями я подверг вас и ваши рода опасности. Более того, дискредитировал саму идею союза древних родов — то, что мы создали в рамках Ордена, я превратил в инструмент страха и разрушения.

Он на мгновение замолчал, будто подбирая слова.

— Совсем недавно мне была возвращена память. И этой ночью… — голос его чуть дрогнул, — я смог впервые за долгие годы взглянуть в глаза истине. И оправдать себя, по крайней мере, перед тобой, Северус.

Северус Снейп, всё ещё полускрытый в тени, молча кивнул. Его лицо было суровым, почти застывшим, но в глазах мелькнуло нечто — признание или, возможно, облегчение.

— Мы с госпожой Керрид давно подозревали, — произнёс он, нарушив молчание, — что в тот Самайн произошло нечто большее, чем просто кровавый налёт. Это не была банальная уголовщина, как пытались представить. Но подтверждение я получил лишь сегодня.

Он говорил тихо, но каждое слово было тяжёлым, как груз на сердце. В комнате воцарилась гнетущая тишина — предвкушение следующего откровения.

— Я подумываю вернуться в магическую политику Британии как глава рода Гонт и единственный одарённый потомок герцога Ланкастерского, известного как Джон Гонт, — спокойно, но уверенно произнёс Томас, оглядывая собравшихся.

— Это правда, мой лорд? — Люциус Малфой мгновенно уловил возможную политическую выгоду. Его голос стал шелковисто-вкрадчивым, глаза вспыхнули интересом.

— Да. Основатель рода Гонт был сыном от третьей жены герцога Ланкастера, женщины, в чьих венах текла кровь Салазара Слизерина. В миру он был епископом, а в магическом обществе стал родоначальником линии, чьим единокровным братом оказался правящий король Британии.

— Великолепно! — Малфой сиял, словно только что узнал о наследстве. — Это открывает исключительные возможности! Род Гонтов имел место в Конклаве лордов. Полагаю, пришло время его восстановить!

Слово взял Гилмор ап Лливелин:

— Мистер Гонт, мне поручили передать вам: мистер Джон Смит, действующий глава Отдела Тайн Соединённого Королевства, ищет преемника и желал бы видеть на этом посту именно вас.

— Меня? — Томас нахмурился. — Но я сам стал жертвой ритуалов по собственной глупости...

— Именно. Это значит, что у вас есть необходимый опыт и мотивация не допустить подобного в будущем, — невозмутимо ответил валлиец. — Лично я, как руководитель валлийского филиала, поддерживаю вашу кандидатуру. Мой шотландский коллега — тоже. Соглашайтесь, сэр, это пойдёт на пользу всей магической Британии.

— Поддерживаю мистера Лливелина, — Люциус был в восторге. Его пальцы поглаживали шёлковый манжет, а улыбка не сходила с лица. — Идея отличная.

Томас перевёл взгляд на Северуса.

— А ты что скажешь, Северус? Пойдёшь работать в Отдел Тайн вместе со мной?

Снейп, сидящий чуть в стороне, мрачно отставил стакан и проговорил глухо:

— Простите, мой лорд, но я вынужден просить вашего содействия в расторжении моего контракта с Хогвартсом. Я хочу быть ближе к семье. Мой сын пошёл в школу в прошлом году, дочь — в этом. А я всё это пропустил… из-за проклятого контракта.

В гостиной повисла напряжённая тишина. Все, за исключением ап Лливелина, с удивлением смотрели на зельевара, словно впервые видели его по-настоящему.

— Северус, ты... женат? — удивление Томаса было почти осязаемым.

Люциус Малфой, потрясённый, открыл рот, но не произнёс ни звука.

— Ха! Наверное, это та самая блондиночка МакКрири! — хмыкнул Уолден Макнейр, вспоминая слухи, услышанные от супруги.

Северус коротко кивнул:

— Да, я женат. И да, Уолден, это Айслинн МакКрири. И, если уж на то пошло, я не понимаю, чему вы все так удивляетесь. После всего, что мы сегодня узнали, разве вас должно шокировать то, что я скрываю от директора и его кружка собственную семью?

— Действительно, — лениво протянул Томас. — В этом нет ничего удивительного. Но пригласишь в гости?

— Хорошо, приглашу... как-нибудь, — устало ответил Снейп, и в уголках его губ мелькнула едва заметная тень улыбки.