Песнь Холмов

«Мисс Поттер, никогда, ни при каких обстоятельствах не демонстрируйте окружающим своё знание парселтанга. От этого может зависеть ваша жизнь».

Белла замерла. В груди защемило, как будто кто-то стянул её сердце ледяной лентой. Она лихорадочно перебирала в памяти все ситуации, в которых могла выдать себя — и с облегчением поняла: никто, кроме Распределяющей шляпы, не знал. Ни один человек. И никто не должен узнать.

Сев на корточки между стеллажами, она быстро начеркала в ответ: «Я поняла. Никто не узнает. Обещаю».

А на следующее утро Изабелла Поттер стояла у стены дуэльного зала, наблюдая за профессором Локонсом, расхаживающим по помосту и изображающим из себя недалекого глупца. Девочка смотрела внимательно. Она не сомневалась ни на секунду — этот человек притворяется. Она видела, как двигался его взгляд — отточенный, внимательный, слишком собранный для наивного рассказчика. Она заметила и другое: движения его тела были плавными, точными, безошибочными. Тело натренированное, уверенное. Это был не позёр. Это был хищник.

У Беллы по спине пробежал холодок. Магия в воздухе дёрнулась — как от сдерживаемой вспышки. Она ощущала это почти физически. Локонc был не тем, кем казался. И он смотрел на учеников, словно уже выбирал, кто выживет.

Сцена показательной дуэли лишь усилила тревогу в груди Изабеллы. Она поймала себя на том, что всё время наблюдает не за щеголяющим на помосте Локонсом, а за профессором Снейпом. Его движения были точны, выверены до миллиметра, как у танцора или дуэлянта с огромным опытом. В них сквозила скрытая сила — сдержанная, но ощутимая. Папа Феликса и Фелиции был не менее натренирован, его реакции порой казались вовсе не человеческими — быстрыми, как молния, точными, как стрелка компаса. Сравнение с ним успокоило Беллу: Снейп не из тех, кто легко уступит в бою.

Но раздумья стоили ей внимательности. Пока она мысленно анализировала движения взрослых, началось распределение учеников по парам — и её, к собственному изумлению, поставили с Джинни Уизли. Рыжеволосая гриффиндорка встретила её тяжёлым, почти враждебным взглядом. Изабелла нахмурилась. Она никогда раньше не разговаривала с Джинни, тем более не ссорилась. Что могло вызвать такую ярость?

Дуэль началась вяло. Девочки обменивались простыми обезоруживающими и защитными заклинаниями скорее по инерции, чем с настоящей целью победить. Но вдруг взгляд Джинни вспыхнул злобой, и она выкрикнула:

— Серпенсортия!

Со вспышкой света из конца её палочки вылетела тонкая змея и, падая на пол, зашипела, распластавшись между дуэлянтками. Её чешуя отливала зелёным металлом, а взгляд был направлен вовсе не на Беллу — змея медленно, угрожающе поползла в сторону Мораг, стоявшей у кромки дуэльного круга. Ревенкловка замерла, не в силах отвести взгляда от ядовитой твари.

Беллу словно окатило ледяной водой. Она знала, что могла бы остановить змею. Один-единственный шёпот — и существо подчинилось бы. Но это означало бы раскрыть тайну. Парселтанг. Слово, которое могло разрушить её жизнь. Девочка судорожно пыталась найти выход. Сердце стучало в ушах, в груди разливался страх — за Мораг, за себя, за всё, что она скрывала.

Рядом послышался быстрый шаг. Из толпы вынырнул Блейз Забини, лицо его оставалось бесстрастным, но взгляд был острым, как лезвие клинка. Он мгновенно оценил ситуацию и произнёс чётко:

— Эванеско.

Змея исчезла, будто и не существовала. Только слабый пар на полу напоминал о произошедшем. Мораг отступила назад, едва не потеряв равновесие, и вместе с Беллой бросилась благодарить Блейза, позабыв о самой дуэли и Джинни. Та, воспользовавшись моментом, резко подняла палочку и прошептала проклятие — лёгкий летучемышиный сглаз, рассчитанный на внезапность.

Но щит Забини вспыхнул едва заметной дымкой и рассеял заклятие, не позволив ему достигнуть цели. Он даже не повернулся в сторону Джинни — только мельком взглянул в её сторону, словно предупреждая: ещё один шаг — и тебе не понравится ответ.

Белла почувствовала, как у неё по позвоночнику пробежала дрожь. Не столько от испуга, сколько от осознания, насколько тонка грань между школьной игрой и настоящей опасностью. И насколько важно теперь держать свою тайну под замком.

Позже, вспоминая произошедшее, Белла всё больше удивлялась: откуда у мисс Уизли такие знания? «Первый курс, а она не только знает, но и применяет боевые заклинания — причём успешно». Это уже выходило за рамки обычной магической одарённости. Что-то в этом казалось девочке по-настоящему важным, тревожащим.

Тем временем детские дуэли очень быстро перешли в хаос. Никто больше не соблюдал дистанцию, щиты летали во все стороны, а некоторые участники и вовсе начали применять заклинания, которым явно не учили на занятиях. Деканы, не скрывая раздражения, были вынуждены вмешаться — и спустя несколько минут клуб расформировали, разогнав учеников по факультетским башням.

Несмотря на всю сумятицу, Белла чувствовала: за ней внимательно наблюдали. Не просто наблюдали — ожидали. И если бы она в тот момент заговорила на парселтанге, использовала дар, переданный ей по крови, это точно заметили бы все. И не только ученики. Кто-то хотел, чтобы она проявила себя. Кто-то приложил усилия к созданию Дуэльного клуба именно ради этого.

«Второго занятия, похоже, не будет. И даже если будет — я туда не пойду. Ни под каким видом», — твёрдо решила она.

Но бездействовать тоже было нельзя. Пока всё было свежо в памяти, Белла достала перо и написала в протеевом блокноте профессору Снейпу. Хоть она и была уверена, что Блейз уже всё доложил своему декану, девочка решила не полагаться на чужую инициативу. В сообщении она подробно описала инцидент, перечислила заклинания, которые применила Джинни Уизли, и отметила странности в её поведении — враждебность, явно направленную именно на неё.

Она не знала, к чему всё это приведёт. Но чувствовала, что лучше предупредить заранее — пока ещё можно контролировать происходящее