Страница 69 из 128
Они свернули в широкий проход, ведущий к центральному холлу. Массивные каменные колонны поддерживали готические своды, в арках поблёскивали витражи, сквозь которые пробивался мягкий свет закатных чар. В этом холле расходились пути к разным факультетским гостиным: налево — спуск к Слизерину, направо — поворот к кухне и вход в уютную округлую дверь Хаффлпаффа.
— Слава Мерлину! — послышался тревожный голос.
Из полутени вынырнул Драко Малфой. Он быстро подошёл к Белле, напряжение явственно читалось в его лице. Плечи были чуть приподняты, пальцы сжаты.
— Белла, ты в порядке?
— Со мной всё хорошо, Драко, — заверила она спокойно, но с благодарностью коснулась его руки.
— Она была на крепостной стене, в том месте, что ты упомянул, — подтвердил Блейз, обмениваясь с другом понимающим взглядом.
Оба мальчика молча встали по бокам от Беллы, сопровождая её ко входу в гостиную Хаффлпаффа. Этот молчаливый, почти ритуальный жест дал ей понять: теперь она под защитой.
И вновь предчувствие не подвело юную ведьму.
В гостиной Белла узнала, что директор Дамблдор официально запретил проведение Самайна, сославшись на «текущую атмосферу тревоги». Однако профессор Спраут не подчинилась полностью. Поздно вечером она собрала самых надёжных учеников своего факультета — тех, кому можно было доверить не только секрет, но и магическую ответственность.
Среди них была и Белла.
Ритуал провели в древнем зале, глубоко под замком. Каменный пол был покрыт защитными рунами, в чашах мерцали живые огни, а воздух был натянут как тетива. Здесь, в глубине земли, они вспоминали старые песни, шептали имена предков и просили защиты у стихий. Здесь Белла снова почувствовала: она часть чего-то большего.
* * *
На следующий день Изабелла поняла: ритуал Самайна тайно провели не только в Хаффлпаффе. Искажения магии в замке стали заметно слабее — словно нечто чужеродное было оттеснено за пределы его стен. Девочка чувствовала, как само пространство замка слегка изменилось: коридоры стали тише, воздух — плотнее, а свет факелов — мягче, ровнее. Казалось, словно Хогвартс, раненный и напряжённый, сделал первый вдох облегчения.
Но тревога не исчезла полностью. Магия всё ещё дрожала в глубинных слоях, и Изабелла это чувствовала — особенно в тех местах, где раньше искажения были сильнее всего.
И ещё она заметила странное: с этого дня её больше никогда не оставляли одну. Куда бы она ни пошла — на занятия, в библиотеку, на прогулку вокруг замка, — неподалёку всегда оказывался кто-то из слизеринцев. Чаще всего это были Драко, Тео или Блейз, но вскоре к ним присоединились и менее разговорчивые Кребб с Гойлом.
Те, кого раньше называли подручными Малфоя, теперь без лишних слов занимались её охраной. Они молча вставали у входа в коридор, провожали взглядом слишком любопытных, мягко, но настойчиво оттирали от девочки особенно навязчивых гриффиндорцев.
Исключение было сделано только для Гермионы Грейнджер — её компанию принимали без возражений, хотя и с сдержанной вежливостью. Изабелла не знала, была ли эта охрана инициативой самих слизеринцев или частью некоего плана, но внутренне ощущала: за ней теперь действительно приглядывают. И не просто как за подругой, а как за кем-то важным.
С каждым днём тревога в Хогвартсе сгущалась как невидимый туман, просачивающийся сквозь древние каменные своды и заполняющий собой каждый угол замка. Даже после тайных ритуалов Самайна, проведённых тремя деканами, равновесие так и не восстановилось. Магическая ткань Хогвартса осталась напряжённой, будто её сшивали грубыми, неумелыми стежками. Искажения в магическом фоне слегка ослабли, но не исчезли. Магия стала вести себя словно дикая зверушка — непредсказуемо, вспыльчиво. Простые заклинания то усиливались до пугающей мощи, то рассыпались без следа, словно их поглощало нечто незримое, безмолвное.
Ученики шептались в коридорах. Одни говорили о проклятии, другие — о пробуждённом зле, и всё чаще звучали слова о том, что «Тайная комната» вновь открыта. Кто-то утверждал, что слышал жуткий шёпот внутри стен. Другие жаловались на кошмары, настолько яркие, что их отголоски преследовали наяву. Некоторые клялись, будто видели чужие лица в зеркалах — лица, не принадлежащие ни одному из живущих в замке.
Особенно настороженными были старшекурсники. Даже извечно враждующие факультеты, казалось, заключили безмолвный пакт — не поддаваться панике. Молчание стало щитом.
Изабелла ощущала изменения на инстинктивном уровне. Что-то в самом сердце замка сдвинулось. Магические линии, некогда чёткие и предсказуемые, теперь казались смещёнными, их поток — искажённым. Привычные маршруты по коридорам словно изменили конфигурацию, а сам воздух временами становился плотнее, насыщеннее. Призраки избегали разговоров, скрывались в тенях, а портреты — угрюмо ворчали, раздражённые и нервные. Однажды Белла услышала, как дама в фиолетовом платье с меховой накидкой прошипела вслед стайке первокурсников:
— Если вы не боитесь… значит, вы не понимаете.
Даже преподаватели изменились. Профессор МакГонагалл стала более суровой и замкнутой, её строгость теперь граничила с жесткостью. Флитвик всё чаще рассеянно останавливался посреди фразы, будто прислушивался к чему-то, что не могли услышать остальные. Профессор Снейп, обычно собранный и колкий, несколько раз неожиданно прерывал урок, замирая на месте, словно уловив тревожное колебание в магической ауре комнаты.
И вот в этой гнетущей, затаившей дыхание атмосфере профессор Локонс с сияющей улыбкой объявил об открытии Дуэльного клуба. Официально — для «укрепления духа и развития навыков самозащиты в непростые времена». Неожиданно его поддержал профессор Снейп — к удивлению учеников и, похоже, самих преподавателей.
Когда Белла узнала об этом, у неё внутри всё сжалось — как от внезапного ледяного ветра. Она не верила в совпадения. В такие времена подобная инициатива — не просто развлечение. Это подготовка. К чему-то.
Проходя мимо библиотеки, она внезапно почувствовала, как в кармане мантии нагрелся протеев блокнот — тот самый, который профессор Снейп дал ей лично, не объяснив толком назначения. Девочка быстро нырнула в убежище между высокими стеллажами, в дальний угол зала, где даже мадам Пинс редко заглядывала. В свете зачарованного фонаря она раскрыла блокнот. На странице медленно проступили чёрные, чёткие буквы — изящный, угловатый почерк Снейпа: