Песнь Холмов

Несмотря на благородное название, усадьба представляла собой скромный двухэтажный дом конца XIX века, построенный из местного серого камня, вечно сырого и поросшего мхом. С крутой шиферной крышей, высокими трубами, узкими окнами и деревянным крыльцом, которое скрипело под ногами и наполовину уже сгнило. Во дворе — старый амбар, коптильня, сушка для трав и небольшой сарай, где держали овец. Всё было скромно, но надёжно. Магия здесь чувствовалась в земле, в камне, в самом воздухе — как нечто старое, упрямое, суровое.

Иногда Уолден ловил себя на мысли, что проще было бы наняться в Министерство магии. Хоть уборщиком. Но каждый день видеть эти напыщенные английские рожи — позор для уважающего себя шотландского горца. Одно дело — разовые контракты по зачистке проклятых мест, совсем другое — подчиняться младшему инспектору из Бристоля.

Женитьба оказалась выходом. Кто ещё пойдёт за рыжебородого колдуна за тридцать, живущего в глухих горах? А вот дочь старого рода из Инис-Дара согласилась. С её приданым удалось привести дом в порядок и завести хорошее стадо. Ниванна стала ему достойной супругой: высокая, светловолосая, со стальным характером. Через девять месяцев после свадьбы у них родился первенец. А вскоре у самой Нив — к удивлению всей родни — начал пробуждаться магический дар. Случается и у сквибов, особенно у потомков древних кельтских ведьм. Повезло.

Часть приданого передали по древнему обычаю в виде живого скота — овец редкой ирландской породы. Остальное — золотом и галлеонами, которых хватило на ремонт и первый взнос за будущее обучение детей. Теперь род МакНейр был в числе крупных скотоводов Северной Шотландии. Стадо росло, имя восстанавливалось, но за это всё приходилось расплачиваться ежедневной тяжёлой работой.

До сих пор приходилось выполнять задания для Министерства — не по желанию, а по решению Визенгамота. Орден Вальпургиевых рыцарей проиграл, и теперь его уцелевшие участники расплачивались обязательствами и общественными работами. Проигравший платит.

В этот день Уолден был занят в коптильне. Рабочим он не доверял: закоптить мясо можно и просто, но зачаровать его так, чтобы оно сохранялось безвредным даже в магически нестабильной среде, — другое дело. Тонкая работа.

И вдруг он почувствовал, как на внутренней стороне предплечья ощутимо потеплела метка. Старая, тёмная, почти забытая. Она не жгла, не звала в агонию, как когда-то, — наоборот, воззвала чётко и осторожно, с той хищной ясностью, которая когда-то сопровождала приказы Тёмного Лорда времён, когда он ещё был вменяем… и чертовски хорош в этом.

Уолден не стал медлить. Даже не переодевшись, он схватил палочку, метнул последний взгляд на дым из коптильни и с глухим хлопком исчез с места.

Аппарация выдернула Уолдена из холодного воздуха коптильни и почти беззвучно перенесла в чужую, но безупречно обставленную гостиную. В камине уютно потрескивал огонь, его свет отбрасывал тёплые отсветы на резную мебель и старинные гобелены с изображениями сцепившихся в битве драконов и грифонов. Воздух был насыщен ароматом ладанника и сухой сосновой хвои — древние чары охраняли помещение от незваных гостей и чужих мыслей.

В высоком кресле у камина, словно восседая на троне, сидел человек, которого Уолден не видел долгие годы. Темный Лорд выглядел почти так же, как в дни юности МакНейра, во времена его обучения в Хогвартсе. Его лицо казалось застывшим вне времени — бледное, тонкое, с выразительными колючими глазами и резкими чертами, в которых с годами не убавилось ни строгости, ни власти.

— Здравствуй, малыш Уолли, — произнёс он, и его глубокий густой голос, наполненный едва уловимым восторгом, прошёлся по спине Уолдена цепкой волной, пробуждая память о старых клятвах и темных ритуалах.

— Мой Лорд, — с уважением произнёс МакНейр, опускаясь на одно колено. Голова его склонилась низко, как подобает тому, кто вновь встретил повелителя.

Томас Гонт встал и щелчком пальцев снял с одежды Уолдена копчёный запах и следы сажи — очищающее заклинание, наложенное с точностью и едва ли не с братским участием. Затем указал на соседнее кресло.

— Садись. Нам есть, о чём поговорить, — сказал он спокойно, и в его тоне звучала усталая решимость.

Беседа длилась долго. Они говорили о старых долгах, о недавних потерях, о Братстве Теней и о теневых линиях, сдвигающихся в Северной Шотландии. Темный Лорд вновь собирал союзников. Но теперь — ради иной цели.

Когда Уолден вернулся домой, на холмы Крейг-Ан-Тула уже опустилась ночь. Туман стелился по низинам, а из долины доносился слабый лай пастушьих собак. На крыльце его ждала Нив — высокая светловолосая ирландка в шерстяной накидке. Её лицо было обеспокоенным, но сдержанным, как у женщины, привыкшей к внезапным отлучкам мужа.

— Где ты был? — спросила она тихо, когда он вошёл в дом, стянул куртку и повесил её у печки.

— Долго рассказывать. Сейчас ужинать — потом всё объясню.

Дети уже спали — трое, такие разные, но упрямо унаследовавшие яркие черты обоих родителей. В гостиной, за поздним ужином, Уолден пересказал жене всё, что произошло.

Нив слушала внимательно, хмурясь и перебирая в пальцах тёплую кружку с травяным отваром. Огонёк в очаге отбрасывал на её лицо золотистые блики.

— То, что со смертью твоего отца что-то не так, я и сама знала, — проговорила она наконец. — О той резне в Ирландии до сих пор шепчутся. МакКинонов убрали не просто так, а когда прислали авроров — не из Дублина, а из Лондона — всё подчистили за три дня. Закрыли дело, как будто и не было ничего. И никто не осмелился спорить.

Уолден нахмурился.

— А ты не знаешь, это ведь старик МакКинон дочь в Хогвартс отдал?

— Хотел получше замужество устроить, вот и отправил. Не углядел… — она замолчала, глядя в пламя. — Знаешь, Уолден, тебе стоит наложить запрет главы рода. На разглашение любой информации о семье. Пусть будет письменным, в магических контурах. Так ни меня не принудят, ни дети не проболтаются по глупости.

Он поднял на неё взгляд, в котором мелькнуло восхищение. В тот момент Уолден понял: ему действительно повезло с женой. Умная, дальновидная, закалённая горами и бурями рода — именно такая женщина и могла выдержать рядом с ним этот путь.

Они молча пожали друг другу руки над столом, как это делали их предки. Решение было принято.

В ту ночь супруги МакНейр поклялись стоять вместе — против Братства Теней, против теневых сил, что поднимались на горизонте, и против прошлого, вновь пришедшего за долгами.