Страница 36 из 128
Изабелла стояла чуть поодаль, в окружении девочек, и метнула на Драко взгляд, который вполне подошёл бы леди на светском приёме — строгий, надменный, полный ледяного неодобрения. Мальчик тут же стушевался, пригладил растрепавшиеся волосы и пробормотал:
— Прошу прощения, леди. Увлёкся.
Ответом был дружный, слегка насмешливый девичий хмык.
В стороне Рон что-то сердито бубнил себе под нос:
— Да не может она быть той самой Поттер. Кривляка, задавака, как все девчонки…
К нему тихо подошёл Грегори Гойл и бесцеремонно влепил ему подзатыльник.
— Замолкни, — буркнул он.
Рон обиженно потёр затылок, но замолчал.
Самое интересное событие, по мнению Беллы, произошло в субботу. День выдался солнечный, но прохладный — осень окончательно вступала в свои права. В высоких стрельчатых окнах библиотеки лениво колыхались отблески света, пробивающегося сквозь витражи. Запах старой бумаги, пыльцы высушенных трав, шорох пергамента — всё располагало к чтению и уединению. Изабелла устроилась за одним из дубовых столов у окна, окружённая грудами книг, и вчитывалась в раздел по гербологии, касающийся взаимодействия волшебных растений с эмоциональным состоянием мага.
Неожиданно рядом кто-то деликатно покашлял. Девочка подняла глаза и с удивлением увидела Гермиону Грейнджер — ту самую лохматую девицу с гриффиндорского факультета, с которой у неё с самого начала не сложилось общения.
— Доброго дня, мисс Поттер, — робко, но отчётливо произнесла Гермиона, переминаясь с ноги на ногу.
Белла приподняла брови — столь вежливое обращение было для неё неожиданным. Она молча окинула гриффиндорку взглядом: та, по крайней мере, старалась выглядеть опрятно. Пушистые волосы были приглажены, школьная мантия аккуратно застёгнута, ботинки начищены. Было видно, что девочка приложила усилия.
Изабелла припомнила, что слышала от других девочек: в общежитии Гриффиндора условия куда менее удобны, чем в уютном Хаффлпаффе. Там не было отдельных жилых комнат, лишь дортуары с тонкими перегородками, и один душ на всё женское крыло. Тем, кто не знал основ бытовой магии, приходилось особенно тяжко.
Понимая это, Белла сочувственно, но сдержанно ответила:
— Доброго дня, мисс Грейнджер.
Гермиона облегчённо выдохнула, словно преодолела большой внутренний барьер, и, слегка понизив голос, спросила:
— Вы не могли бы подсказать мне книгу по бытовым чарам... особенно для прически? За эту неделю на меня дважды наводили сглазы, и профессор Снейп отчитал меня за волосы, попавшие в зелье...
Её голос дрогнул, в глазах мелькнуло отчаяние, тщательно скрываемое под маской упрямой независимости.
Белла посмотрела на неё внимательнее. Перед ней стояла невыспавшаяся, усталая девочка, изо всех сил старающаяся справиться с новой, пугающей реальностью. И стало ясно: за напускной самоуверенностью Гермионы скрывается лишь желание не отстать, не облажаться — быть частью мира, в который она попала.
— А на факультатив по бытовым чарам ты не хочешь пойти? — с тихим интересом предложила Изабелла, закрыв книгу.
Гермиона удивилась:
— А есть такой факультатив?
— Есть. И ещё кружок адаптации для маглорожденных. Профессор Спраут их ведёт. Очень полезно, особенно в начале.
Слова Беллы были сказаны без снисходительности, скорее с лёгким участием. Грейнджер просияла. Она моментально преобразилась, как будто впервые за все время почувствовала твёрдую опору под ногами.
Девочки вместе отправились к профессору Спраут, чтобы записать Гермиону на оба курса. На пороге кабинета декана Гермиона, смущённая и взволнованная, обернулась к Изабелле:
— Спасибо тебе… я правда не знала, что кто-то может быть таким… добрым. Особенно ты.
Белла ничего не ответила — только кивнула. Она и сама не знала, почему помогла. Но, уходя по каменному коридору, ловя в воздухе запах осеннего ветра из раскрытых бойниц, она вдруг поняла: первое впечатление обманчиво. И, может, Гермиона Грейнджер вовсе не такая уж невыносимая.
Нет, подругами они ещё не стали. Но в их отношениях появилась трещина — не разлом, а щёлка, в которую могло прорасти что-то живое. И Белла позволила себе лёгкую улыбку, когда вернулась в библиотеку.