Страница 3 из 128
— Ты же понимаешь, — продолжила Мэг, — что девочку не оставят в покое. Слишком многое поставлено на карту. Дамблдор вложил немало сил в создание легенды о «мальчике, который выжил». Эта история стала основой для целой новой эпохи — символом надежды, удобным знаменем в грядущей борьбе. Если сейчас вдруг выяснится, что это вовсе не мальчик, а девочка… поверь, они не остановятся ни перед чем.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Петунья.
— Я имею в виду тёмные ритуалы. Заклинания, стирающие личность, скрывающие истинный пол, подменяющие суть. Чтобы ни один человек — даже сама девочка — не знал, кем она является на самом деле. Её превратят в пустую оболочку, в удобную легенду. Всё ради сохранения удобной им лжи.
Петунья была ошеломлена. Она не ожидала такого — даже от волшебников. Мэг, заметив её состояние, вздохнула и продолжила чуть мягче:
— Магическое сообщество живёт в прошлом. Многие маги родились ещё до того, как женщины получили хоть какие-то права. Для них женщина — это жена, мать. Ведьм уважают, но только в рамках привычного — зелья, целительство, обучение. Спасать мир? Воевать? Это для мужчин. Женщинам не полагается становиться символами или угрозой. Если бы Поттеры открыто сказали, что у них родилась девочка, никто бы не поверил, что она может быть тем, кого боится Тёмный Лорд. Да и сам Тёмный Лорд не стал бы тратить время и силы на младенца-девочку. И тогда, возможно, всё сложилось бы по-другому. Они бы остались живы. И Дамблдор выбрал бы кого-то другого — мальчика, подходящего под его историю. Но они промолчали...
— И поплатились. Их решение было смелым… но слишком опасным. И теперь девочка под угрозой.
Слова повисли в воздухе, а свет, проникающий сквозь витраж, вдруг показался холодным и тусклым.
— Ты стоишь перед выбором, — сказала Мэг, снова указывая на котёл. — Ты можешь искупать девочку в Котле Дагды. Это не просто ритуал очищения — это изменение судьбы. Новый путь, новое направление жизни. А с новой судьбой приходит и новое имя.
Он способен перезаписать путь, по которому пойдёт ребёнок. Но новая судьба требует нового имени. И ты — её кровная тётя — имеешь право дать это имя. Ритуал позволит тебе изменить то, что уже было предначертано другими.
Она подошла ближе, глядя Петунье в глаза:
— Ты готова?
— А Дадли? — вдруг спросила Петунья. — У него астма. Котёл... он может вылечить?
Мэг усмехнулась:
— Может. Но цена будет высока. И вы должны быть готовы к пробуждению магии. Новая кровь всегда сильна.
Вернон уже всё решил. Священник тоже оказался волшебником. И если всё оформить правильно, ребёнка можно отправить в другую школу. В обход Хогвартса. В обход Дамблдора.
Пока Мэгвин пела древнюю песню, жидкость в котле начала светиться. Когда малышку окунули в котёл, из шрама вырвался чёрный дым, растворяясь в воздухе. Волосы девочки стали тёмно-рыжими, а изумрудно-зелёные глаза сонно заморгали.
Ведьма молча щёлкнула пальцами, и Петунья с изумлением увидела, как перо, появившееся словно из воздуха, заскользило по пергаменту, выводя изящным почерком имя: «Изабелла Генриетта Поттер».
— Ты хочешь спасти девочку? — Мэгвин пристально, почти испытующе посмотрела женщине в глаза.
— Ну конечно! — не задумываясь ответила Петунья. В её голосе звучала уверенность, хотя внутри всё дрожало от тревоги.
— Тогда мы заключаем контракт об ученичестве. Когда девочке исполнится семь, я заберу её для обучения. Ты согласна?
Петунья застыла. Перед ней стояла самая настоящая ведьма — высокая, строгая, с пронзительным взглядом и осанкой королевы. Она едва ли доверяла магии, а уж тем более магам. От них никогда не ждали ничего хорошего, по крайней мере, так её учили. Но теперь... Теперь на её руках была малышка, её племянница, и Петунья не могла не признать: одна она девочке не поможет. Она — сквиб, человек без капли магических способностей. Единственное, что она могла сделать, — обеспечить ребёнку будущее, заключив как можно более выгодный договор.
— Покажите контракт, — сказала она, выпрямив спину.
Разговор получился долгим и оживлённым. Две женщины — такие разные, из таких разных миров — спорили, обсуждали формулировки, правили условия, пока наконец не пришли к согласию. Даже мистер Дурсль, который поначалу держался в стороне, внимательно вчитался в итоговый вариант и одобрительно кивнул.
Согласно контракту, девочка оставалась в семье до семи лет, после чего начинала обучение у наставницы. Все школьные каникулы, а также не менее полугода в течение учебного года она проводила с Мэгвин. С десяти лет наставница получала полное право забирать ученицу к себе, а визиты к семье оговаривались — не реже одного раза в месяц. Кроме того, ведьма обязалась помогать контролировать магические выбросы, чтобы из-за нестабильной магии малышки в доме не происходили случайные катастрофы.
Когда контракт был скреплён, на запястье малышки Беллы вспыхнул золотой символ — изящная сова с расправленными крыльями. Мэгвин довольно улыбнулась: знак означал, что соглашение вступило в силу.
Затем родители обратили внимание на Дадли. Его обряд прошёл гораздо проще: он стоял спокойно, а в конце с едва слышным хлопком мантия мага, проводившего ритуал, окрасилась в ярко-жёлтый цвет. Ведьма, всё ещё державшая Бэллу на руках, весело рассмеялась.
— Я бы рекомендовала вам подумать об обучении и этого малыша. У него есть потенциал.
После недолгого совещания родители согласились: Дадли отправится на обучение, но только с одиннадцати лет.
Когда они ехали домой, уже в сумерках, а дети спали на заднем сиденье, супруги ловили себя на мысли, что они так быстро приняли эти важнейшие решения. Они обсуждали судьбы своих детей, именно своих — и Беллу, и Дадли они уже воспринимали как родных, как сына и дочь. Мир стал другим, необъяснимым, волшебным — но они чувствовали, что всё было правильно