Песнь Холмов

Глава 1

Утро Петуньи началось как обычно: она заглянула в детскую, убедилась, что с Дадли всё в порядке, затем вышла за дверь, чтобы забрать молоко, которое всегда оставлял молочник.

Но сегодня её ждал сюрприз — на пороге стояла корзинка. В ней спала годовалая девочка, мирно посапывая во сне. Рядом с малышкой лежало письмо.

Пока Петунья с замиранием сердца подбирала ребёнка и торопливо вносила его в дом, Вернон уже читал послание. Он всё больше хмурился, строки вызывали у него тревогу и раздражение.

— Я ничего не понимаю, Петуния, — произнёс он, опуская письмо. — Здесь написано, что у Лили был сын. Но в корзине девочка. Чей это вообще ребёнок?

Петунья в ответ лишь сжала в руках маленькие синие ползунки — те самые, в которых, по-видимому, и оставили девочку. В кресле в гостиной малышка уже весело дрыгала ножками, не подозревая, как изменилась её жизнь.

— Это она, Вернон… — прошептала женщина, — это моя племянница. Лили писала мне, что у них с Джеймсом родилась дочь.

— Гады! — взорвался Вернон. — Убили твою сестру и даже не удосужились сменить ребёнку подгузник! Даже не удосужились посмотреть, кого оставляют!

Он с отвращением швырнул письмо на стол.

— Мы должны что-то сделать. Документы, имя, всё оформить официально. Может... Гарриет?

— Гарриет?! — передернулась Петуния. — Чтобы моя племянница носила имя какой-то эстрадной негритянки? Прости, но даже Джеймс не стал бы так её называть. Мы должны окрестить ребёнка.

— Отличная мысль, — кивнул Вернон. — Церковь может выдать документы. Заодно и Дадли окрестим.

Но не всё было так просто. В их городке слухи — тотальное бедствие: в таких местах новостей мало, а слухов много. Петунья знала, что, если они обратятся в местный приход, это вызовет волну обсуждений, а им ещё здесь жить.

И тогда Вернон вспомнил о странной часовне в Уэльсе — он слышал о ней рассказы своей бабушки. Во время войны она спасла с её помощью своего больного сына — отца Вернона. Старуха называла часовню «местом, куда приходят в нужде». И даже велела внуку выучить дорогу туда.

Если бы речь шла о мальчике, Вернон и пальцем бы не пошевелил. Но это была девочка. Кровь Петунии. А в их семье девочек берегли.

Через несколько дней — с трудом получив разрешение от социальных служб — семья погрузилась в машину и отправилась в путешествие. Дети быстро уснули на заднем сиденье — неделя выдалась тяжёлой: бесконечные слёзы, визиты инспекторов и напряжение в доме на грани.

Путь был долгим. Несколько остановок, чтобы размяться и перекусить, и к закату они прибыли в Пембрукшир — удивительно живописное место у самого моря. Церковь стояла на отшибе, сложенная из дикого камня. Она выглядела древней, почти забытой, и, несмотря на порывистый ветер, Петуния ощутила редкое спокойствие. Впервые за долгое время всё казалось... правильным.

Дверь открыл пожилой мужчина в мантии. Он молча кивнул и впустил их внутрь.

Петунья с детьми устроилась на скамейке. Вернон пошёл поговорить со «священником» — скорее всего, с тем, кто знал, что делать с письмом от волшебника. В помещении было сумрачно, только в зале с алтарём горели свечи, и их свет отбрасывал причудливые тени на стены. Часовня была наполнена ощущением магии — плотной, настоящей.

— Как интересно... — произнёс кто-то совсем рядом.

Петунья вздрогнула. Женщина, сидевшая рядом, появилась словно из воздуха. Чёрные волосы, серые глаза, мерцающие в полумраке. Ведьма. Это чувствовалось. Как и от Лили. Как и от ее дочери.

— Что именно вы находите интересным? — строго спросила Петуния.

— Разве это не забавно? — усмехнулась незнакомка. — Один из самых могущественных магов Британии — мошенник. И даже не смог определить пол ребёнка. Позор, правда?

Петунья прикусила губу.

— Моей сестры больше нет. Племянницу подбросили, как щенка. И вы считаете это забавным?

— Нет, моя дорогая. Это шанс. Для девочки. И... для меня. Я ищу ученицу. И научу её всему, что знаю. Без рабских контрактов, по-честному, по-старому.

Петунья удивлённо посмотрела на ведьму. Настоящую. Сильную. Она вспомнила Минерву МакГонагалл — ту, что принесла письмо для Лили. Такую же молодую, без возраста, и ощущение магии от нее не было таким сильным. Может быть… стоит выслушать эту ведьму?

— Меня зовут Петунья Розалин Дурсль. Моя сестра Лили Эванс-Поттер была волшебницей.

— А я Мэгвин ферч Керрид ап Лливелин. Люди зовут меня старой Мэг. Вот, почитай, — она протянула газету.

«Ежедневный пророк». На первой полосе был Дамблдор, а внизу заголовок: «Гарри Поттер — мальчик, который выжил». Петунья с отвращением прочла абсурдную статью. В ней утверждалось, что мальчик (!) в полтора года победил самого Волан-де-Морта.

— Я подумала, что ты должна знать это до того, как выберешь имя ребёнку, — спокойно произнесла Мэг.

Вернон вернулся, на руках у него был Дадли.

— Всё готово. Можно начинать.

Зал с алтарём был таинственным. Но больше всего взгляд притягивала купель — огромный каменный котёл, из которого поднимался пар. Казалось, что внутри плещется ведьминское зелье. Языки синего пламени касались его дна.

— Что это? — резко спросила Петунья, остановившись на пороге старого церковного зала. Её голос эхом разнёсся под сводами, словно сама тишина настороженно прислушалась.

Перед ней, прямо в центре выложенного камнем пола, возвышался массивный, потемневший от времени котёл. Он не выглядел пыльным или заброшенным — напротив, казалось, что его только что установили с особым почтением. По стенам зала всё ещё тянулись остатки витражей, сквозь которые пробивались редкие лучи утреннего света, окрашивая пространство в тусклые золотые и алые тона.

Старая Мэг подошла к котлу, проведя пальцами по его изогнутым рунам. В её голосе звучала древняя, почти священная серьёзность:

— Это котёл Дагды, — произнесла она. — Один из величайших артефактов древности, переданный на хранение богом самой Керридвен — великой ведьме и хранительнице судеб. С тех пор котёл перешёл к её потомкам. Мы лишь продолжаем дело — сохраняем то, что неподвластно времени. С тех пор его бережно хранят её потомки — из поколения в поколение. Мы лишь временные хранители, пока его не потребует судьба.

Петунья нахмурилась. Массивность котла и торжественность обстановки вызывали у неё тревогу, которую она не могла объяснить. Она обернулась к ведьме:

— Ты хочешь сказать, он… как-то поможет?

Мэг кивнула.