Песнь Холмов

Томас Гонт шёл по просёлочной дороге лёгкой, неторопливой походкой человека, довольного жизнью. Сегодня утром его самолёт приземлился в Остине, штат Техас. Пройдя паспортный контроль, британец без лишних задержек арендовал машину и отправился на север — в небольшой городок под названием Мейсон. Именно в его окрестностях, среди холмов и дубрав, располагалось ранчо мистера Аберфорта Дамблдора.

Не доезжая до места, Томас решил оставить автомобиль на обочине и пройтись пешком. Особой необходимости в этом не было, но погода была на удивление мягкой, особенно после мексиканской жары, а окружающие пейзажи — по-настоящему живописны. По обе стороны дороги тянулись виноградники, запах травы смешивался с можжевеловым ароматом, воздух был чист и терпковат.

Свернув за поворот, Гонт подошёл к воротам ранчо. Ещё с нескольких шагов он ощутил мягкое гудение защитных чар, ровное, глубокое — почти как дыхание живого существа. Он уже протянул руку к сигнальному колокольцу, как за спиной раздался спокойный голос:

— Доброго вечера, мистер Гонт. Далеко же вас занесло.

Томас резко обернулся. Позади него стоял Аберфорт Дамблдор — в джинсах, потертых сапогах и ковбойской шляпе. Образ техасского фермера довершал маггловский револьвер, который он задумчиво вертел в руке, будто это был обычный камень, подобранный у крыльца.

— Пригласите усталого путника войти, мистер Дамблдор? — Гонт был подчеркнуто вежлив, хотя уже прикидывал, кого именно стоит вызвать из Британии на подмогу. В сотрудничестве с американскими властями он не сомневался — МакКиннон проделал за последний год внушительную работу по налаживанию контактов между странами.

— Отчего бы не пригласить соотечественника, — сухо отозвался Аберфорт. — Только учтите, это семейное ранчо. И я должен быть уверен, что моя семья будет в безопасности.

Гонту ничего не оставалось, как произнести универсальную формулу гостя — древнее обязательство, накладывающее ограничения на магические действия и поведение под кровом хозяина.

Ранчо Дамблдоров поразило его простотой. Перед ним оказался обычный каменный дом с террасой в техасском стиле. За ним — загон для коз и коров, поодаль — подсобные постройки и сарай. Атмосфера была самой что ни на есть обыкновенной, без следов магической показушности.

С ещё большим удивлением Томас заметил, что к ним с крыльца направлялась женщина — явно моложе Аберфорта, с прямой осанкой и резкими чертами лица, в которых угадывались индейские корни. Следом за ней — мальчишка лет девяти, тёмноволосый, смуглый, но с ясными голубыми глазами, узнаваемыми до боли.

— Знакомьтесь, мистер Гонт, — сдержанно произнёс Аберфорт, — моя жена Тала Куинн-Дамблдор. И наш сын — Брайан Аберфорт Дамблдор. Ужин уже на подходе. Составите нам компанию?

Ошеломлённый Томас кивнул. Он так спешил, что даже не подумал снять отель в Мейсоне, рассчитывая на быструю встречу и немедленное возвращение.

Тала накрыла на стол без лишней суеты. Меню было самое простое: ароматные говяжьи стейки, обжаренные с розмарином, свежий хлеб, салат и козий сыр — плотный, с терпким послевкусием. Ужин фермера. Честный, сытный, без изысков.

Томасу становилось всё интереснее. По докладам, брат бывшего директора Хогвартса часто надолго покидал Кабанью Голову, оставляя её на наёмных работников. Но чтобы вот это… жена, ребёнок, козы, сыроварня, ранчо посреди техасских холмов…

Гонт украдкой посмотрел на хозяина — тот ел спокойно, не торопясь, как человек, который давно нашёл своё место в жизни.

— Поговорим, мистер Дамблдор? — спросил Томас, когда ужин был закончен, а Тала, лениво взмахнув рукой, начала убирать со стола, левитируя тарелки.

— Почему бы не поговорить? Мне скрывать нечего, — отозвался Аберфорт, вставая. — Вы ведь за моим братом пришли? Пойдёмте. Сейчас Тала позовёт его домой ужинать.

Томас с интересом последовал за хозяином на задний двор, но, сделав несколько шагов, застыл как вкопанный.

На залитой тёплым светом закатного солнца поляне, среди кустов и цветов, прыгал с сачком за редкими бабочками коротко стриженный и гладко выбритый старик в пёстром халате. Без своей знаменитой бороды, длинных волос и очков-половинок он был почти неузнаваем.

Зрелище казалось жалким. Почти карикатурным. Томас Гонт, столько лет мечтавший вернуть должок, стоял в молчании, глядя на человека, который ради своей выгоды почти сломал его жизнь. Но сейчас он не чувствовал ничего. Ни злорадства, ни торжества, ни отмщения.

Самое главное — от бывшего величайшего мага современности не ощущалось даже тени магии.

— Он что… сквиб? — медленно выдавил Томас, обернувшись к Аберфорту.

— Да. Мой брат полностью потерял магию, — спокойно ответил тот. — И, признаться, я даже рад, что его разум не в состоянии это осознать. Он живёт… в своём детстве. Где бабочки важнее власти и денег. Вы удовлетворены?

Гонт долго молчал.

— Нам ещё надо обсудить дела, — напомнил Аберфорт уже спокойнее, чуть мягче. — Пойдём, пока солнце не село.

Они вернулись на веранду и уселись в плетёные кресла, где в воздухе всё ещё держался запах жареного мяса и можжевельника.

— Давайте уж на чистоту, мистер Гонт, — заговорил Аберфорт, откинувшись на спинку и нахмурившись. — Я человек честный. На это ранчо я заработал своим многолетним трудом, собственными руками. В Британии, благодаря проделкам моего братца и репутации семьи, я и жениться-то не мог. А здесь, в Америке, всё иначе. Маги живут поодаль, в анклавах, и соблюдать Статут проще некуда. МАКУСА особо не лезет в дела тех, кто обосновался в глубинке.

Он на мгновение замолчал, взглянув на вкрадчивый свет фонаря, освещающий край террасы.

— Моя семья для Нью-Йорка слишком… эксцентрична. Жена — из племени чероки, дочь шамана. Да и сам я — не совсем столичный тип. Так что бы там ни было, к делам Альбуса я отношения не имею. Я просто… забочусь о нём. Как ни крути — родная кровь.

Томас молча кивнул. Аберфорт говорил спокойно, без тени обиды или позы.

— Если уж о деле, — продолжил хозяин, — после прошлого Самайна брат прислал мне письмо. Сам написал. Ему стало совсем плохо. Понимая это, пока ещё мог, обратился ко мне. Я, как только смог, прилетел к нему в Пуэрто-Вальярта. Он просил остаться, но что мне там делать? Поэтому я забрал его сюда.

Аберфорт посмотрел в сторону двора, туда, где среди высоких трав бродил его брат, как будто в ином времени.