Песнь Холмов

Да, Люциус Малфой сознательно загонял Фаджа в угол, шаг за шагом стягивая ловушку. Но не потому, что ему доставляло удовольствие наблюдать за бессилием министра — хотя, конечно, немного доставляло. Ситуация требовала решительных и немедленных действий. Большинство членов Попечительского совета Хогвартса уже начали вести кулуарные переговоры с шотландскими кланами — за спиной Лондона, за спиной Министерства. И чем нелепее становилось поведение Фаджа, тем охотнее они слушали предложения с севера.

Сейчас Люциус фактически выставлял ультиматум. Его слова не были угрозой — они были мягкой удавкой, которую он методично затягивал на шее министра.

Фадж устало опустился в кресло. Казалось, оно вот-вот примет форму его вялого тела. Он тяжело вздохнул, словно только что переварил всё сказанное.

— Вы можете с этим... помочь, Люциус?

— Это зависит от ситуации. — Голос Малфоя остался ледяным. — Сколько магических поселений всё ещё платят налоги в министерский бюджет?

Фадж нахмурился, потом потупил взгляд. От ответа словно пахнуло плесенью и распадом.

— Только Косая аллея и Хогсмид... Вы правы. Корнуолл уже с прошлого года ничего не платит.

«Не густо», — подумал Люциус, сдерживая откровенное раздражение. И как, ради Мерлина, этот человек надеялся выбираться из этого дерьма? Магическая Британия фактически рассыпалась — как старая мантия, швы которой давно разошлись, но всё ещё держатся на булавках лжи.

— В отсутствие Дамблдора вы являетесь председателем Визенгамота? — вдруг резко спросил он, выхватывая новый козырь.

Фадж удивлённо моргнул.

— Конечно. Я.

Люциус чуть подался вперёд.

— Тогда вам необходимо срочно официально снять все обвинения с Сириуса Блэка. И заявить, что Визенгамот не имеет к нему юридических претензий. Он отсидел своё. А в трагедии с Поттерами он невиновен.

На лице Фаджа отразился шок, граничащий с ужасом.

— Вы с ума сошли, Люциус!

— Нет, Фадж, это вы сошли с ума! — его голос звенел, в нём появился металл. — У вас нет бюджета. Скоро вам нечем будет платить собственным аврорам, и вы даже не сможете оплатить уборку в отделе магического транспорта. И вот в этих условиях вы собираетесь устранить единственного наследника одного из крупнейших магических состояний Британии?! Того самого, кто может влить золото в трещащую по швам систему?

Он сделал шаг вперёд, и в полумраке кабинета словно на мгновение сгустилась тень. Старинные пергаменты на полках слегка зашевелились, будто откликнулись на магическую волну.

— Или, — тихо продолжил он, — вы обыкновенный коррупционер. И давно в сговоре со швейцарской ветвью Блэков? Хочется, чтобы всё имущество британской линии отошло за границу? Хотите прослыть тем самым министром, при котором род Блэков покинул Британию окончательно?

Фадж побледнел. На мгновение показалось, что он сейчас прикажет вызвать аврора. Но вместо этого он опустил глаза на лежащий на столе документ и промолчал. Глубоко. Безнадёжно.

А Люциус понял, что уже выиграл первую партию.

Судя по всему, Фадж даже не пытался взглянуть на проблему под тем углом, который сейчас демонстрировал Малфой. Для него Сириус Блэк был лишь призраком прошлого, удобным козлом отпущения, которого можно было вычеркивать из уравнений. Но в финансовом и политическом раскладе он был куда более весомой фигурой.

Люциус не собирался сбавлять напора.

— Все предприятия, принадлежавшие роду Блэков, сейчас заморожены. Консервация, утерянные лицензии, остановленные поставки, расторгнутые контракты. Их золото лежит мёртвым грузом в глубоких сейфах Гринготтса, охраняемое драконьей стражей. Но если вы сейчас реабилитируете Сириуса Блэка — официально, открыто, — то, пока он лечится в Европе, мы сможем вернуть к жизни хотя бы часть активов. Начать с консорциумов, отладить потоки. И к концу финансового года в казну пойдут реальные, живые налоги.

Он сделал небольшую паузу, позволяя словам осесть.

— В этом случае вы сможете предъявить обществу результат. А если нет... — он пожал плечами, элегантно, по-аристократически. — Конклав, столь нелюбимый вами, вполне сможет договориться с Корнуоллом. Поверьте, у нас хватит рычагов. И союзников.

Фадж откинулся в кресле, и его мантия безвольно легла складками, словно сама сдалась. На висках выступила испарина, хотя в комнате царил прохладный утренний полумрак — свет проникал сквозь витражи в оконных нишах, окрашивая старинный ковер на полу пятнами янтаря и сапфира.

Люциус наблюдал за ним внимательно. Взгляд стальной, руки сцеплены за спиной. Он знал, что выхода у министра практически нет. Но это ещё не значило, что тот не способен на очередную феерическую глупость.

«Он вполне может попытаться ускользнуть, — с холодной оценкой подумал Малфой. — Сбежать, как недавно сбежал Дамблдор, оставив Хогвартс в разгар скандала. Уехать на свою виллу, подальше от разрушающегося Лондона, к океану и коктейлям, и пытаться забыть о магической Британии».

Только если Фадж сбежит, вернуться ему уже не дадут. И не просто Министерство падёт, а сам институт власти.

Но Корнелиус всё же предпочёл сохранить лицо — и хотя бы подобие власти. Правильный выбор. Ему действительно некуда было бежать. Никакая вилла в тропиках не смогла бы спрятать министра Магии, если бы магическая Британия рухнула под его руководством.

— Хорошо, лорд Малфой. На завтрашнем заседании попробуем протолкнуть освобождение Блэка, — нехотя произнёс он, убрав руки со стола и сцепив их на коленях. — Но не оправдание — это вызовет вопросы. Особенно у директора MИ-5. А вот досрочное освобождение... двенадцать лет строгого режима можно оформить как УДО, тем более, если заявить о психологическом лечении.

Люциус медленно кивнул, и на его лице появилась безукоризненная, почти светская улыбка.

— Вы превосходный политик, Корнелиус. С разумным чувством границ дозволенного. Со своей стороны могу пообещать, что за нашим... проблемным родственником будет установлен должный надзор. — Он чуть склонил голову. — Скорее всего, после реабилитации его ждёт свадьба. Будет что-то вроде счастливой развязки. Обещаю, приглашение вы с вашей очаровательной супругой получите первыми.

Они обменялись рукопожатием — быстрым, официальным. В момент соприкосновения ладоней воздух между ними на миг дрогнул, и на запястьях обоих мужчин проступил едва заметный светящийся символ. Магическая печать обязательства. Ненавязчивая, но вполне достаточная для того, чтобы скрепить политическое соглашение.