Полли

Глава 8.

Глава 8.

Игорь ничего не говорил матери ни о Полине, ни об отце — да ей и не нужно было слышать это от него. Она сама почувствовала перемены в сыне, и в этих переменах почуяла опасность — так чует её волчица, едва уловив чужой запах на своей территории. В ней проснулся инстинкт самосохранения, древний и безотчётный. Она всё чаще стала наведываться к сыну, будто невзначай заглядывать в комнату, проверять переписку — и у неё всё сложилось, как дважды два. Мало того, что сын возобновил общение с отцом, так он ещё и явно был неравнодушен к этой девке! А этого она не могла допустить.

Ничего лучше не придумав, Валентина решила обратиться напрямую к Виктору, благо он находился в их городе. Она была уверена, что тому так же не понравится увлечение Игоря и вместе они смогут повлиять на него. «Да, в конце концов, - рассуждала Валентина. - Он ведь отец — и обязан оградить сына от нежелательной связи!»

Она позвонила ему. Нет, она не попросила — она потребовала встретиться, сухо сообщив, что дело касается Игоря.

Когда Валентина взглянула на Виктора, внутри её передёрнуло. Она не ожидала увидеть подтянутого, ухоженного мужчину в дорогом костюме. От него пахло не только дорогим парфюмом, но, как ей показалось, ещё и деньгами — и это отозвалось внутри жгучей несправедливостью. В её представлении он должен был выглядеть потерянным, одиноким, жалким. Она торопливо смахнула с лица тень разочарования и, не дав себе ни секунды на раздумья, обрушилась на него в привычной для неё манере — с обвинением и нажимом:

— А ты знаешь, что эта девка морочит нашему сыну голову? — с ходу возмутилась Валентина, даже не удосужившись назвать Полину по имени.

Виктор молчал. И это молчание было красноречивее любых слов. Значит, ему не показалось. Значит, Полина действительно небезразлична Игорю.

— Только не делай вид, что ты не понимаешь, кого я имею в виду! — продолжила Валентина, всё больше распаляясь. — Эта Полли, как вы её называете, не смогла устроить свою личную жизнь, а тут наш недотёпа подвернулся! На всё готовый! Которым можно вертеть, как хочется!

— Валентина, притормози, — прервал её Виктор, и в его голосе прозвучала твёрдость, к которой она не была готова. — Игорь — взрослый мужчина и сам способен решать, с кем быть.

— Да ты что? Совсем не понимаешь? Она же в матери ему годится! — возмутилась Валентина.

—Ну, насчёт матери ты явно погорячилась. А то, что он выбрал девушку старше на двенадцать лет, — это, повторяю, его личное дело. Мне кажется, ты преувеличиваешь масштаб катастрофы.

— Да как ты можешь так легкомысленно относиться к этому? — Валентина притворно прикрыла глаза, придерживая голову руками, и задержалась в этом отчаянном жесте, — словно хотела подчеркнуть всю глубину своих страданий. Потом заговорила с упрёком, понизив голос, будто от бессилия: — Конечно, ты был далеко, когда я тянула его одна, когда каждую ночь просыпалась от страха, что он свяжется с плохой компанией. Тебе не понять, как меня терзает эта связь! Я у тебя ничего никогда не просила. А сейчас, когда мне просто необходима твоя помощь, ты отстраняешься!

— Валентина, прекрати этот спектакль, — резко оборвал её Виктор, отметив про себя, что его бывшая жена предсказуема в своём поведении, и он наперёд знает, что она сделает и скажет. Поэтому заговорил твёрдо с явным желанием быстрее закончить этот фарс.— Это выбор Игоря, и ни я, ни ты не имеем права вмешиваться. Разговор окончен.

Он встал и решительно зашагал прочь, не желая больше оставаться с ней ни на минуту.

— Какое же ты дерьмо! — послышалось вслед.

Но Виктор уверенно шёл вперёд, не оглядываясь. Его совсем не трогали слова Валентины. Его волновало другое – подтверждение того, что Полина любима Игорем и это жгло его изнутри, загоняло в угол, из которого он не видел выхода.

То, что впереди маячит неизбежный выбор, угнетало, давило на грудь, мешало дышать. Если он выберет Полину, если открыто признает их связь — он рискует ранить сына. А ведь только сейчас между ними начало что‑то склеиваться, только сейчас Игорь перестал смотреть на него сквозь ледяную завесу обиды, начал подпускать ближе. Сын может снова закрыться, а то и вовсе отвернуться — и тогда всё, чего они с таким трудом добились, рассыплется в пыль.

А если он откажется от Полины — значит, предаст её. И себя тоже. Ведь он не притворялся и не играл: она была ему дорога. Она, как никто другой, была важна и даже больше - жизненно необходима.

Он помнил расслабленное, доверчивое тело, её искренний взгляд и от одной мысли, что придётся это потерять, становилось физически больно.

Виктор закрыл глаза, и перед внутренним взором ясно встал этот замкнутый круг — тугой, безжалостный, без просветов и лазеек. Из него не было понятного выхода, не было правильного решения, которое устроило бы всех и не сломало никого. Он не знал, как выкарабкаться из этой ловушки, и ещё страшнее было думать, что, возможно, вообще не получится выйти без потерь.

В тот вечер он, вместе с Игорем и Полиной, как обычно, ужинали. Виктор то и дело ловил на себе её взгляд, но так и не решился поднять на неё глаза за всё это время. Он боялся прочесть в них вопрос, ответ на который не знал. Виктор не был готов ни к разговору с ней, ни к какому-то решению, поэтому предпочитал отводить глаза, скрываться за нейтральными разговорами.

По окончании ужина Игорь, как всегда, предложил довести Полину до дома. Виктор проводил их до машины, приобнял сына, прощаясь. Он пытался быть спокойным, намереваясь и с Полиной попрощаться, как обычно, дружеским поцелуем, но, вынужден был взглянуть ей в глаза, и увидел там такое, от чего его буквально качнуло. В её взгляде было столько боли, непонимания, отчаяния, что это ощущалось физически. Он слегка прикоснулся к её щеке, и его обдало жаром, поэтому он быстро отстранился и, кивнув напоследок, направился в гостиницу.

— Ты сегодня какая‑то грустная, — заметил Игорь, едва Полина села в машину.

— Да что‑то голова болит, — проговорила она.

Голова не болела, но в ней роились мысли, сплетаясь в тугой узел; вопросы требовали ответа, и от этой неразрешённости голова и в самом деле, шла кругом.

— Может, в аптеку заедем? — предложил Игорь.

— Не нужно, — ответила Полина, и решение пришло мгновенно, острое и безотчётное. — Просто высади меня. Я хочу пройтись.

— Давай пройдёмся вместе.

— Нет. Мне нужно побыть одной, — решительно произнесла Полина, и в её голосе прозвучала уверенность, не терпящая возражений.

Игорь остановился, не смея спорить.

— Ты уверена?