Полли

— Игорь… — её голос прозвучал как последняя попытка всё изменить.

— Нет. Я пока не готов. Мне нужно всё обдумать.

Полина опустила глаза, а потом тихо, без горечи, без упрёка, произнесла:

— Хорошо. Думай.

В этих словах не было ни отчаяния, ни давления — только принятие, спокойное и твёрдое.

Она решительно встала, давая понять, что разговор закончен. Игорь тоже поднялся, ещё раз скользнул взглядом по силуэту отца в тёмном углу кафе, и, не сказав больше ни слова, двинулся к выходу, на ходу натягивая куртку. Полина стояла у стола, провожая его взглядом, затем подошла к Виктору:

- Он обещал подумать над возможностью встретиться.

Виктор медленно опустил голову, но он не чувствовал поражение. Напротив, в нём зародилась слабая, упрямая надежда: раз Игорь не отверг саму возможность разговора, значит, дверь всё ещё приоткрыта. И он будет ждать. Сколько потребуется.

Сев в машину, Игорь долго не мог тронуться с места. Слова, сказанные Полиной, вновь и вновь всплывали в голове.

Он хорошо помнил тот день, когда плачущая мать сообщила ему об уходе отца. Тогда она обнимала его, называла единственным смыслом жизни, который держит её в этом мире. Ласкала, как никогда раньше, и он чувствовал, что должен защитить её, подставить плечо в трудную минуту.

Именно тогда мать сильно изменилась. Из уверенной, даже грубоватой женщины она превратилась в беззащитную, но одновременно нежную и ласковую. Она говорила ему столько нужных слов, которых он раньше не слышал, — с раскаянием признавалась, что недостаточно ценила его и только теперь поняла, как он важен и дорог ей. Говорила, что лишь он держит её на плаву, что его присутствие даёт ей силы жить.

Эти слова грели, вдохновляли и заставляли безгранично верить им, но одновременно взращивали внутри протест против решения отца. Да, отец пытался с ним поговорить, объясниться, но Игорь считал, что заговорить с ним, тем более принять его сторону — значит предать мать.

Он так долго ждал её любви и нежности, а теперь, получив их, дорожил этим и не собирался вновь потерять. И именно тогда он твёрдо решил, что станет для неё опорой, будет поддерживать её — и это решение стало для него главным и жизненно важным.

Она никогда не отказывала ему в просьбах. Напротив, старалась предвосхитить его желания — как тогда, когда он рассказывал ей о новом телефоне, который появился у его друга.

Она погладила его по щеке, прижалась губами к его лбу и проговорила голосом, полным слёз:

— Бедный мой мальчик! Как я хочу, чтобы у тебя было самое лучшее… Но я не имею возможности дать тебе это. Прости меня.

— Да что ты, мам! Мне совсем не нужен такой навороченный телефон. Я и старым обойдусь, — возразил тогда Игорь и тут же застыдился, что своим намёком сделал матери больно.

Тогда он поклялся себе никогда ничего не просить. И не просил. Вместо этого начал рано зарабатывать сам, хватаясь за любую возможность: доставлял посылки, расклеивал объявления, подрабатывал грузчиком у армянина, который держал фруктовую лавку. Тот не требовал паспорта, а платил хоть и немного, зато сразу за выполненную работу.

Мать никогда напрямую не упрекала отца, но Игорь всё равно слышал в её голосе горечь, стоило ей заговорить о его содержании.

И только когда Игорю исполнилось восемнадцать, отец пришёл к ним домой. Он тогда действительно пытался поговорить с ним, но Игорь отказался. К тому же мать была на взводе: она плакала и кричала на отца. Смотреть на это было невыносимо, и Игорь выставил того за дверь.

Но отец был настойчив. Он снова нашёл повод встретиться и, протянув ему банковскую карту, сказал, что будет финансировать его, пока тот учится. Но Игорь отказался и швырнул карту отцу в лицо:

— В твоих услугах не нуждаюсь!

К тому моменту он уже работал бариста в кофейне между лекциями и сам зарабатывал себе на жизнь. Он давно не просил у матери денег на мелкие расходы, а в остальном обходился минимумом. К тому же поступил на бюджет — учёба не требовала дополнительных вложений.

Игорь верил, что поступает правильно, и в глубине души даже гордился своей независимостью. Но реакция матери, когда она об этом узнала, оказалась совсем не такой, какой он ожидал. Она тогда сильно разозлилась и обозвала его недотёпой. Это было обидно — по-настоящему обидно.

Что касается тех измен, о которых говорила Полина… Да, Игорь знал: после ухода отца у матери были мужчины. Он относился к этому с пониманием: она была молодой и красивой женщиной и достойна любви. Более того, он даже чувствовал себя отчасти виноватым — словно мешал ей наладить личную жизнь. С каждым новым мужчиной это чувство вины только крепло.

Но мысль о том, что она могла изменять отцу, — эта мысль никак не укладывалась у него в голове. Этого просто не могло быть. Отец никогда не высказывал претензий, у них не случалось скандалов, не возникало даже подозрений.

Но Полина… Она ведь и в самом деле тогда так неожиданно исчезла. В тот момент он чувствовал себя потерянным — спрашивал у всех про неё, но так и не получал вразумительного объяснения. Потом он смирился и замолчал. Просто ждал, что однажды она придёт и обнимет его. Вспоминал её мягкий голос, их разговоры. А один тёплый эпизод из далёкого детства и вовсе преследовал его на протяжении многих лет.

Вот и сейчас он вспомнил его: они шли ранним летним утром по залитой солнцем аллее. Он держался за её руку, а солнце светило ему в глаза. Игорь морщил нос и с раздражением жаловался:

— Мне солнце светит в глаза! Я не хочу, чтобы оно светило!

— Солнышко любит тебя. Оно играет с тобой и целует. Ты просто прикрой глаза и не мешай ему делать это, — ответила Полина.

Игорь тогда последовал её совету, прикрыл глаза и почувствовал тепло на лице. И сразу словно всё изменилось: солнце перестало быть раздражителем и превратилось в нечто большое и любящее.

А Полина продолжала:

— Скоро наступит зима, и тогда солнышка так много не будет. Вот оно и старается сейчас дать тепла как можно больше.

— А куда оно уйдёт?

— Спать.

— Спать, чтобы подрасти? — сделал свои выводы Игорь. — Но оно и так уже большое!

— Оно будет спать, набираться сил, чтобы летом снова светить и греть. Даже большим нужно отдыхать.