Полли

— Считай, как хочешь, — буркнул он, отводя взгляд.

— Тогда категорически нет, — твёрдо сказала она.

— Почему?

— Потому что я не хочу никаких осложнений. А ты обещал, что не будешь меня домогаться.

— Я и не домогаюсь, — почти процедил он. — Просто хотел посидеть с тобой в кафе.

— Тогда считай, что посидели, — отрезала Полина и, заметив в дверях Марину, коротко махнула ей рукой, обозначая своё присутствие.

— Прости, Игорь. Мне нужно идти, — она встала, на ходу застёгивая пальто, будто спешка могла оправдать резкость.

Они вышли на улицу, где вечерний воздух был приятно холодным, будто специально остужал всё, что кипело внутри.

Проходя мимо окна, мельком увидела, как Игорь всё ещё сидит за столиком, неподвижный, как будто потерянный и ей вдруг стало не по себе. Не от вины, а от тяжести: она знала, что поступила правильно, но от этого не становилось легче.

Корпоратив по случаю Нового года отмечали в одном из ресторанов. Праздник гремел, переливался огнями, звенел тостами и смехом. В уютном зале музыка накрывала волнами, ведущий сыпал шутками и вытаскивал коллег на конкурсы, а Полина сидела в компании своего отдела — намеренно выбрав место подальше от Игоря. Она старалась улыбаться в ответ на шутки, кивать, когда говорили тосты, но взгляд то и дело невольно скользил по залу, будто сам искал его.

Игорь не сразу её заметил. А когда увидел, то словно перестал замечать остальных. Полина чувствовала его взгляды: короткие, упрямые. От этого становилось неуютно, будто на неё направили слишком яркий свет, и хотелось спрятаться.

Когда ведущий в очередной раз потянул кого‑то из их отдела на сцену, Полина не стала ждать, пока очередь дойдёт до неё. Она поднялась и поспешила к дамской комнате — просто чтобы на пару минут оказаться в тишине, отдышаться, стряхнуть с себя это напряжение.

Но у самой двери её догнал Игорь. Она попыталась скользнуть внутрь, спрятаться, но он, схватив её за руку, буквально ввалился следом.

— Игорь! Ты ничего не перепутал? Тут вообще‑то женский туалет!

— Я знаю! — прошептал он, голос был хриплым, будто ему не хватало воздуха. Он прижал её к стене и уставился в глаза, будто хотел выговорить всё разом, пока не передумал.

— Полли! Я не могу больше притворяться. Я думаю постоянно о тебе. Закрываю глаза — и ты сразу встаёшь передо мной.

Он словно в знак подтверждения прикрыл веки, потом уткнулся носом в ложбинку за её ухом, втянул воздух.

— Я дурею от тебя. У меня крышу сносит.

Он прижал её крепче, и Полина почувствовала, как сильно он напряжён. Его губы коснулись её шеи, обжигая, скользнули ниже, к груди.

Полина собралась и с силой оттолкнула его.

— Игорь! Уходи. Сейчас кто‑нибудь войдёт!

— Пускай входит, — процедил он.

Он снова шагнул к ней, сокращая расстояние, но Полина отскочила вглубь, выставив вперёд руку, как будто эта тонкая преграда могла удержать его.

— Игорь, уйди. Не ставь в неловкое положение ни себя, ни меня!

Он замер. На его лице проступила борьба: желание сделать шаг вперёд и усилие, чтобы остаться на месте. Было видно, как он стискивает зубы, как на виске бьётся жилка, как пальцы сжимаются, будто он сам себя сдерживал.

Наконец он резко развернулся, подошёл к раковине, открыл кран и плеснул пригоршню воды себе в лицо. Потом ещё одну. Вода стекала по щекам, капала на модную рубашку василькового цвета, расползаясь по ткани яркими мокрыми пятнами. Он сжал пальцы в кулак и коротко, отчаянно ударил им по кафельной стене — не чтобы сломать, а чтобы почувствовать хоть какую‑то опору в этом вихре чувств. Из груди вырвался тихий, горький стон.

Не глядя на Полину, он вышел, прикрыв за собой дверь, а она осталась стоять, прижимая ладонь к груди, будто так можно было утихомирить бешено колотящееся сердце.

Потом медленно сползла по стене и осталась сидеть на корточках, будто ноги больше не держали. И вдруг сквозь этот гул она услышала всхлипы.

Только сейчас до неё дошло: в одной из кабинок кто‑то есть.

— Кто здесь? — тихо проговорила она, голос прозвучал хрипло.

Дверь кабинки медленно отворилась, и оттуда вышла Марина. По её щекам катились слёзы, оставляя тёмные дорожки от туши. Глаза были красными, лицо — бледным, будто из него разом ушла вся краска.

— Ты же говорила… — начала она, прерываясь на всхлип. — Ты говорила, что у тебя априори… А сама…

Она вытирала слёзы, размазывая их по щекам, и от этого выглядела особенно беззащитной — как ребёнок, которого обманули.

— А ничего и нет. Я не вру тебе, — Полина поспешно встала и шагнула к Марине, пытаясь обнять, показать, что всё не так, как ей показалось.

— Не трогай меня! — Марина резко отшатнулась, будто прикосновение могло обжечь. — Я всё слышала!

— Да что ты слышала? — почти выкрикнула Полина, чувствуя, как внутри рушится доверие Марины. — Перебрал твой Игорёк, вот и делает непонятно что!

Марина замотала головой, и в этом движении было столько горечи, что Полина замерла.

— Никакой он не мой и никогда им и не был! — голос Марины дрожал, но в нём уже не было рыданий — только обида, острая и злая. — Не нужно притворяться! И меня за дуру держать. Я тебе верила!

— Вот и продолжай верить! — Полина опустила руки, понимая, что сейчас объятия только всё испортят. — Я не обманываю тебя. Это с его стороны лишь пьяный бред. Он сам завтра не вспомнит, что нёс.

Марина горько усмехнулась:

— Ты так говоришь, будто это что‑то объясняет. Будто если он пьяный, то можно. Будто это делает всё нормальным.

Полина на секунду растерялась. Она хотела всё объяснить, но слова не складывались в правильную фразу — они казались пустыми, будто оправдываться в такой момент было ещё одной ложью.

— Прости, — наконец тихо сказала она. — Прости, что ты это услышала. Прости, что тебе пришлось это видеть. Я не хотела, чтобы всё так случилось…

Марина вытерла щёки ладонью, будто хотела стереть не только слёзы, но и всё, что видела и слышала.

— Просто… — она запнулась, потом выдохнула. — Просто не надо делать вид, что это ничего не значит! Я не слепая. И не глухая.

Полина кивнула, не пытаясь ничего добавить. Пусть сейчас будет так: пусть Марина выговорится, пусть обидится, пусть даже оттолкнёт её на какое‑то время. Главное — не врать. Не прятать правду за красивыми словами. И спокойно подолжила: