Страница 19 из 191
— Отец и его приближённые считают, что это позволит нам примириться с присутствием друг друга и найти общий язык, — отозвался он раздражённо. — А я считаю, что это чушь. Мне на тебя даже смотреть неприятно, да и я тебе вряд ли нравлюсь.
Это уж точно! Фееричная глупость! Какое ещё «смириться с присутствием»? Да я бы век его не видела! Так и тянет пустить его на рыбные консервы для бродячих собак! Мне казалось, привыкший править… пусть и не человек, должен быть мудрее.
— Хоть в чём-то мы солидарны, — улыбнулась я, представляя, что отрастила острые клыки и могу ими порвать беззащитное горло. — Давай не будем зря терять время, и ты скажешь своему отцу, что лучше ко мне направить настоящего учителя? Быстрее освою ваш язык, быстрее сможем проститься.
— Если бы всё было так просто, — скривился Элуриас.
Притом смотрел он на меня, и складывалось впечатление, будто видит нечто мерзкое. Снова захотелось ему двинуть. Что-то рядом с этим хвостатым я становлюсь слишком агрессивной и кровожадной.
— Так не стоит всё усложнять, — сама в ответ глянула на него, как на говно. — Вряд ли ты педагог от бога, так зачем мучиться обоим?
— Думаешь, я не справлюсь? — оскалился он.
— Почти уверена, — закивала я. — Совсем не хочу тратить время и нервы впустую и терпеть тебя рядом лишние часы.
— А придётся, — Элуриас, очевидно, оскорбился. — Я сам с радостью бы запер тебя в какой-нибудь пещере поглубже и выбросил ключ в бездонную расщелину, но проклятие вынуждает тебя терпеть и учить.
— Ты — избалованный морской принц, слишком боящийся трудностей, с которыми никогда не сталкивался, оттого и страшишься вашего проклятия.
— Глупая пришлая, ты просто не знаешь, какая следует расплата за пренебрежение волей Богов. Хочешь ты того или нет, а завтра начнём учиться, и, для твоего же блага, Май-я, тебе лучше оказаться хорошей ученицей, потому что мой опыт преподавания равен нулю.
Хотелось рвать и метать. Элуриас уплыл, но от одной мысли, что придётся ежедневно неизвестно сколько времени смотреть на ненавистную рожу, становилось тошно. Да за что мне это?!
И что там такого с этим проклятием? Хоть и хочется верить, что говнюк королевских кровей просто боится трудностей, но что-то подсказывает: всё куда сложнее. Но как узнать? Вряд ли кто здесь скажет мне правду, а меня не отпускает гадкое ощущение, что меня откровенно дурят.
М-да, действительно, придётся учить чужой язык. Это в моих же интересах. Скорее выучиться, вырваться отсюда и избавиться от хвостатого козла. Вот только где гарантия, что у него есть хоть крохи преподавательского таланта и всё это не превратится в затяжное издевательство?
Элуриас
Навесить на меня обучение сухопутной отцу показалось мало, он меня тоже определил учиться. Изучать жизнь на суше. Подсознательно я всегда понимал — не избежать мне визита туда, теперь вот получил лишнее тому подтверждение.
А как не хотелось! Это раньше, когда был жив Лемарас, суша виделась мне как какая-то яркая мечта. Совсем иной мир, где столько диковин и чудес. Смерть брата заставила на всё взглянуть иначе. Поверхность больше не манила, а обитающие там сухопутные казались мерзкими тварями. Впрочем, такими они и были. Вон, сидит моё персональное проклятие в комнате, вместо красивого ладного хвоста у неё уродливые отростки, что ногами зовутся. Как я мог считать сухопутных интересными и мечтать пообщаться с ними? Влияние Лемараса, не иначе. Это его страстью была суша и её обитатели, я просто заразился этим, как болезнью. Выздоравливать оказалось больно. Старые убеждения слезали с кожей и чешуёй, принося огромные страдания. Понять бы ещё, что в этом мире является моей любовью и страстью…
От брата я немало знал о поверхности и обитающих там существах, но, глядя на стопку книг о городах, королевствах, расах, населяющих сушу, понимал: мои знания – капля в океане. Да и знания эти весьма условны, базируются лишь на веселых рассказах Лемараса. И всё это мне предстоит выучить. Ещё подобрать книги для обучения сухопутной и понять, как вообще стоит ей втолковывать столь простые истины.
Начать решил с табличек для самых маленьких. При помощи таких детей руалсов обучают азам грамоты. Должны и для пришлой сгодиться. Если она, конечно, не совсем идиотка.
— Начнём, — произнёс я, устраиваясь за столом в отведённой ей комнате.
Выглядеть старался собранным и серьёзным. Сейчас я учитель. Плевать, что ученицу хочется утопить к дразгу, сорвав с неё браслет артефакт, позволяющий ей дышать под водой. Личное стоит отложить в сторону и сосредоточиться на цели. Я не могу позволить себе ещё один провал!
— Поменьше пафоса, — выдала эта зараза насмешливо, — вам не идёт, ваше высочество.
Эта… Эта сухопутная…! Убил бы! Не знаю, как, но она умудрилась произнести «ваше высочество» так, что это звучало как крайне гадкое оскорбление.
— Советую прекратить испытывать моё терпение, — прошипел я, пытаясь держать себя в руках.
— Иначе что? — склонила Майя голову набок, смотря с каким-то злым интересом.
Действительно — что? Что-то мне подсказывает, что угроза заключения в камере её мало напугает. Она и так уже сколько времени сидит в этой комнате, никуда не выплывая. Пригрозить новым насилием? Это точно не сделает её сговорчивей. Зато в панике она может натворить дел, да и мне совсем не хочется ощущать её эмоции, которые сейчас отдаются то тоской, то болью, то агрессией, то позорным желание разреветься. Б-р-р-р. Мне и своего негатива хватит, чтобы чужим травиться. Тогда чем же её припугнуть?
— Перееду в эту комнату, и тебе придётся наслаждаться моим обществом гораздо чаще и дольше, — улыбнулся широко, чувствуя пакостливое удовлетворение. — Быстрее привыкнешь и выучишь язык.
Майя посмотрела на меня так, словно я предложил ей съесть дохлую медузу. Поджала губы, глаза полыхнули яростью. Затем её взгляд утратил всякие эмоции.
— Уговорил, — отозвалась она равнодушно. — Давай, учи.
На практике это оказалось сложнее, чем казалось со стороны. Как объяснить, почему сочетание этих символов читается так, а других — внешне схожих — иначе? Почему этот символ звучит так, а отличающийся от него всего одной линией – совсем по-другому?
Майя старалась, только получалось всё равно плохо. Хотелось бы мне сказать, что всему виной её глупость, только вот и меня не назвать хорошим педагогом. Похоже, нам долго придётся мучиться с этой учёбой.