Проклятие для морского принца

Глава 40, Благословение для морского принца

Глава 40, Благословение для морского принца

Майя

В Ореаниде, наконец, наступили мир и покой. Асмориана скрылась, но её быстро нашли. По донесениям, она обосновалась в самом дальнем от нас королевстве океана, на его окраине. Ведёт на удивление тихий, можно сказать, пуританский образ жизни. Ни мужчин, ни гулянок. Король Дарриар по какой-то причине предпочёл наблюдение за ней, а не решительные действия.

Сам он давно выздоровел, очистил своё королевство от предателей и живёт будто ничего не было. Почти. С Риасом они так и не вернулись к нормальному общению.

Королева Диалара с головой ушла в вопросы клубов, которых за эти полгода стало аж три. Кроме клуба в Ореаниде мы открыли один в Немасине и ещё один в Эсмирине. Естественно, с поддержки властей, которые гарантировали защиту от желающих присвоить прибыльное дело и тех, кто пожелает заработать при помощи наших игр в своих заведениях. За это они получали скромный процент, который в деньгах был не так уж и мал.

Диаларе нравилось заниматься этим, её данное дело странным образом вдохновляло. Про то, что она королева, тоже забыто не было. Она умудрялась совмещать обязанности правительницы с обязанностями бизнесвумен и везде успевала.

Я тоже не сидела в стороне. Упорно старалась вспомнить ещё какие-либо игры нашего мира. Тот же покер. Никогда не умела в него играть, знала о нём только самую малость, но фантазия на что-то же дана? Мы кучу времени сидели с Риасом, обдумывая, как можно сделать из обрывков моих знаний что-то похожее на приличную игру. Плюс я всё же училась на финансиста и кое-что в этом понимала. Даже ввела в систему отчётов некоторые новшества. Правда, из-за этого и проверка их легла на мои плечи. Но я не жаловалась. Это как раз дело, которое приносит хороший доход, интересно мне, притом не сжирает всё время и силы.

У Регаларса дела тоже шли на лад. Тат Повасин, тщательно изучив медицинские трактаты прошлого, найденные в храме, долго что-то думал, пока в один прекрасный день не вручил наследнику зелье. По его словам, абсолютно безопасное, которое должно будет выправить искажённую другим зельем мужскую энергетику. Оно действовало. Правда, имело один забавный побочный эффект — пока Ларс пил его курсом, оно превращало его в натурально озабоченного типа. Он смотрел на всех представительниц слабого пола старше подростка и младше седой древности голодными глазами. Да он даже на меня несколько раз глянул так, что, казалось, одежда того и гляди расплавится. В такие моменты находящийся рядом Риас спешил закрыть меня собой, одним только взглядом обещая брату расправу. Это заставляло Регаларса ошалело мотать головой, извиняться и спешно уплывать.

К чести старшего принца, это испытание он вынес достойно. Ничего кроме взглядов он себе так и не позволил. Как признался Регаларс, пусть это было непросто, но после стольких лет борьбы с нездоровым и, как оказалось, навязанным влечением он не имел права не справиться с собой. А когда курс был окончен, он постепенно пришёл в норму. Ларс по-прежнему казался крайне сдержанным, даже холодным, просто перестал быть безразличен к женщинам. Это давало ему надежду, что в будущем его брак не будет обречён на мучения для него и супруги, и они смогут если не полюбить друг друга, то хотя бы стать друзьями и соратниками.

Риаса отец снова начал посылать с разными миссиями на сушу. Если сначала Риас фыркал и кривился, то постепенно всё больше втягивался. Учился быть дипломатичным и обаятельным, когда это нужно, и жёстким, если того требовали обстоятельства. Учился находить общий язык с самыми разными существами ради взаимной выгоды.

Я его почти всегда сопровождала. Риас многое для меня сделал и продолжал делать. Мне хотелось отплатить ему хоть чем-то хорошим. Стать ему поддержкой. Той самой женщиной, что будет подавать патроны, даже если против восстанет весь мир.

В остальное время мы наслаждались друг другом. Это оказалось совершенно невероятно. Я даже не подозревала, что возможно так любить кого-то. Не знала, сколько сил и радости дарит осознание взаимности.

Сейчас мы валялись на пляже одного из островов, которых в пределах владений Ореаниды хватало, и тему, к сожалению, подняли не самую лучшую. Говорили о нашей первой встрече.

Так уж вышло, что если мне удалось его простить и отпустить ситуацию, то сам Риас никак себя простить не мог. Ему периодически снились кошмары. Он просыпался с криком, пугая меня до чёртиков. Потом лежал до самого утра вцепившись в меня, как утопающий в спасательный круг. Долгое время он отказывался рассказывать, что же его так мучает, но сегодня я наконец добилась откровенности.

— Мне ночами снится тот момент, когда увидел тебя впервые. Снова я тебя топлю, издеваюсь над тобой, желаю причинить вред. Мне хочется всё прекратить, но тело мне не подчиняется. Словно в одном теле два сознания: тот я, который ненавидел всех обитателей суши и мечтал хоть на кого-то выплеснуть свою ненависть, и я сейчас, что люблю тебя безумно. Контроль телом принадлежит первому «я». Я кричу тому себе, чтобы не смел, остановился, но он меня не слышит. А под конец я, то есть он, наблюдает издали, как отречённые над тобой издеваются, а когда они уплывают, он… Он убивает тебя.

Под конец монолога Риаса всего трясло, словно ему было холодно на жарком солнце. Подсев ближе, обняла его, дожидаясь, пока дрожь чуть утихнет.

Я чётко помнила, как ненавидела его тогда. Как желала задеть, сделать хоть что-то, чтобы он прочувствовал на своей шкуре хотя бы малость того, что довелось пережить мне. Как бесконечно его презирала. Но всё это в прошлом. Словно вообще в другой жизни.

Можно ли ненавидеть того, кто не задумываясь закрыл меня собой от ножа убийцы, несущего верную гибель? Потом спас от отречённых, вступив в неравный бой? Того, кто слушал любые глупости, что я говорила, и не разу не обсмеял? Кто умирая говорил, как любит, и смотрел так, словно я — это целый мир. Может, кто-то и мог бы ненавидеть дальше, а для меня этот Элуриас и тот из прошлого — два разных руалса.

Сейчас Риас — мой самый дорогой и любимый мужчина в этом мире. Моя поддержка и опора. Потому когда он немного успокоился, посмотрела в любимое лицо и произнесла:

— Риас, это только сон. Мерзкий сон. Ничего подобного не случилось. Я здесь. С тобой. И очень-очень тебя люблю. Я простила тебя, и ты себя прости.

— Знаю, что сон. Но он до того реалистичный, что становится жутко. Я чувствую там всё очень остро. Температуру воды, каждое прикосновение, даже запахи, Майя!

— Лучше почувствуй это, — улыбнулась я и поцеловала его.