Страница 164 из 191
Его уже не первый год беспокоил младший сын тем, что был слишком обычным. В отличие от братьев, не имел особых стремлений или увлечений. Как и большинство молодёжи, он просто проживал жизнь, не стремясь к каким-то свершениям, оставаясь внушаемым и инфантильным.
Элуриас был ужасающе упрям местами и, как оказалось, склонен к безумствам, но в остальном оставался всё тем же безынициативным парнем, который сам не знал, чего хочет от жизни. И сейчас Дарриар всё больше опасался, что смысл жизни сын может найти в этой девчонке. Он уже стал слишком непримирим, когда дело касается Мауи, дальше чего ждать?
И вот на днях Дарриар узнал ответ на свой вопрос. Асмориана, дочь Гебира, одного из его советников, не понравилась ему с первого взгляда ещё годы назад. Зато Элуриас разом словно рассудка лишился. Плавал за ней, как привязанный, выполнял любые капризы. Потом и вовсе эта дрянь над ним открыто издевалась, а сын всё послушно прощал. Позволил сделать из себя посмешище на всё королевство. Дарриар терпел и ждал, когда же Элуриас придёт в себя. Уже подумывал сослать девицу из столицы королевским указом, как сын наконец разорвал эти порочные отношения. Асмориану он всё же услал, на всякий случай, зная, как непостоянны юношеские сердца, и опасаясь, что Эл передумает.
Расставшись с этой муреной, сын ещё больше сосредоточился на своей любви к среднему брату. Девицы в его жизни появлялись и исчезали, лишь иногда становясь любовницами на неопределённый срок. Дарриар успокоился. Придёт время, подберёт Элу хорошую жену, и можно будет больше не беспокоиться о мальчишке.
Когда Асмориана вернулась, Дарриару было не до беспокойства о таких мелочах. Эл был уже который месяц не в себе, на встречи с приятелями не плавал. Потом и вовсе проклятие, пришлая… Никак не думал Дарриар, что после всего сын снова может связаться с этой девкой. Но тот не просто связался, хоть и разово, а ещё и с последствиями.
Как сейчас помнил Дарриар свой шок, когда Элуриас рассказал о возникновении «небольшой проблемы». Свою злость от бессилия и требование жениться, раз оказался столь глуп, чтобы сделать девке ребёнка. Компромисс в итоге был достигнут, хоть и не радовал. Не желал Дарриар видеть шлюху частью семьи. Но Гебиру, явившемуся с претензиями, повторил то же самое, что и семье, — если ребёнок Эла, тот женится.
И вот Элуриас недавно приплыл с суши, оглушил сообщением про Лемараса. Не успел Дарриар смириться с мыслью, что сын предал семью, выбрав вампиров, как сын решил добить, заявив, что прежний уговор не в силе и на Асмориане он не женится.
Говорил Элуриас уверенно, не боялся последствий. И по глазам сына Дарриар видел — это не пустая бравада, а взвешенное решение. С одной стороны — он испытал за сына невольную гордость. В кои-то веки Эл отстаивает себя и свои границы, готов нести ответ за последствия своего решения. Поступок не мальчика, а мужчины. С другой — не в том и не в то время он решил проявлять твёрдость характера. И с третьей — Дарриара пугали возможные причины, сподвигнувшие сына на это. Почему-то казалось, не обошлось здесь без влияния пришлой…
И вот теперь Дарриар сидел и не понимал, как ему быть. Король в нём требовал покарать упрямца, как и было обещано. Отец был против. Он уже потерял одного сына, и собственноручно отсекать второго было даже в мыслях невыносимо. Ещё и жена со старшим сыном были категорически против. Но он король! Кто будет уважать его и слушать, если он будет так легко нарушать собственное слово?
Но решать-то что-то надо…
— Дарриар, — Диалара вплыла решительно.
— Не сейчас, — сморщился, предвкушая очередной скандал.
— Нет, сейчас, — произнесла она жёстко. — Ты выслушаешь меня, муж мой. Я не собираюсь опять с тобой скандалить. Но сказанное мной обсуждению не подлежит.
Диалара явно не светские беседы вести приплыла, а он смотрел и любовался. Он хорошо помнил, как они встретились первый раз. Она тогда ему и красивой особо не показалась, но отец выбрал её ему в жёны, и против Дарриар, в общем-то, не был. Он пообещал себе и ей быть хорошим мужем и хорошим отцом их детям. Взаимное уважение переросло в симпатию, а симпатия в чувство более глубокое. Они стали словно единым целым.
— Говори, — вздохнул Дарриар, откинувшись на спинку кресла.
— Мы много лет прожили вместе, — заговорила она. — У нас родились прекрасные дети. Я всегда была готова поддержать тебя и пойти хоть против всего мира, если это понадобится. Но не в этом случае. Я не позволю тебе изгнать нашего сына ради твоих амбиций и представлений правильности. Элуриас, может, и не особенно красиво поступил, но он не сделал ничего такого, за что стоило бы изгонять. Тебе прекрасно известно, у руалсов внебрачные дети бывают, и они не позор и не повод для общественного скандала. Эл не отказывался признать ребёнка, помогать с ним, но жениться на его матери он не обязан. Он оказался, и я считаю, правильно сделал! И если за это ты готов от него отказаться, то считай, что жены у тебя тоже больше нет. Я поплыву в храм и потребую разорвать наш брак, и мне плевать, что подумают об этом в обществе.
— Диалара, — пробормотал пришибленно Дарриар, — ты перегибаешь…
— И не думала, — оборвала она его. — Ты слишком долго правишь и забыл, что ты не только король, но и отец. И уже не помнишь или не понимаешь, что быть отцом и мужем не менее, а то и более ответственно, чем быть правителем.
— Послушай… — снова попытался Дарриар.
— Нет, — Диалара была категорична. — Я уже сказала — мои слова обсуждению не подлежат. А теперь думай, муж мой. Кто ты больше: отец и муж или король?
С этими словами она выплыла прочь. Дарриару пришлось вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не рвануть за ней следом. Его до внутренней паники напугала непоколебимая уверенность в её голосе и глазах. Она сделает, что обещала, если он сдержит своё королевское слово…