Страница 158 из 191
Сидел и чувствовал себя полным неприкаянным дураком. Она и этот Виктор говорили про свой мир, про вещи и места, знакомые им обоим. Удивлялись тому, что здесь время идёт быстрее, чем в их родном мире. Да много чего обсуждали, а я почти ничего понять не мог и чувствовал себя удручающе лишним.
Устав от этого чувства, спросил Виктора, можно ли погулять по двору. Хозяин на это лишь махнул рукой, Майя вовсе словно не заметила вопроса, продолжая что-то рассказывать.
Этот Виктор меня злил. Меня раздражало в нём абсолютно всё: от нарочито простой внешности до манеры разговора. Майя моих чувств явно не разделяла. С момента, как выяснилось, что они из одного мира, она словно забыла о моём существовании. Всё её внимание было отдано новому знакомому. Она была счастлива, у неё горели глаза. А мне было тошно.
Бессмысленно врать самому себе — я ревновал. Безумно и безнадёжно. Иначе это мерзкое чувство и резкую неприязнь к мужчине, который мне ничего не сделал, не объяснить.
Мы тут всего несколько часов, а у меня уже стойкое чувство — я теряю её. Виктор стремительно, не прилагая особых усилий, отнимает её у меня. Умом понимаю, Майя не моя, но как объяснить это сердцу, что отказывается данную истину принимать?
У них столько общего. Их связывает целый мир! Виктор может легко понять её там, где мне не суждено. Он для неё частичка родины, я же всегда буду тем, кто причинил ей столько боли…
И Саморит ей до сих пор не близок. Подозреваю, это тоже моя вина. Будь на моём месте Регаларс или Лемарас, они бы наверняка справились. Лем нашёл бы способ показать ей красоту суши, смог бы заставить полюбить её так, как он сам. А Ларс придумал бы целый план, чтобы её заинтересовать тем или иным местом или занятием. А я… я лишь даю Майе самой искать это место, где она захотела бы остаться, только вот оно всё не находится. Я ещё и малодушно радуюсь этому, потому что как только Майя приживётся в нашем мире, нам придётся проститься.
Всё чаще в голову заплывают преступные мысли, что даже когда Майя обретёт дом и стабильность, нам незачем навсегда прощаться. Мы можем иногда видеться, остаться друзьями… И мне придётся смотреть, как она однажды влюбится, выйдет замуж, родит детей… Но это лучше, чем стать ей никем! Наверное.
Всё что угодно лучше озвученного Виктором варианта, что Майя может однажды навсегда покинуть Саморит. На примере Лема я осознал: когда знаешь, что дорогой сердцу руалс, вампир… не важно кто, есть на этом свете и счастлив, даже дышится легче.
Потому что если она решится уйти… Не представляю, как переживу это. И дело даже не в проклятии, а в том, что меня пугает сама мысль жить в мире, где её не будет. И я даже уйти вместе с ней не смогу, потому что, вернувшись домой, Майя просто потеряет магию и станет простым человеком, кем и была большую часть жизни. Даже на Саморите она сначала дара не имела и не сильно страдала от этого. А что будет со мной? Стану собой, как есть — руалсом, а для людей — странным мутантом с рыбьим хвостом? Просто помру? Или вдруг стану человеком, что уж слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Как со всем этим разобраться? Где найти ответы и обрести утраченный покой?
Даже мысль, что в череде моих страхов и сомнений я перестал думать о мнении отца обо всем этом, почему-то не поражала. После разговора с Лемарасом я осознал — он прав. Если я позволю отцу во имя его желаний ломать мою жизнь, женюсь на Асмориане, то этим я сам себя похороню. Пора учиться жить своим умом и талантами. Если ребёнок мой, буду помогать с содержанием и воспитанием. Отец лишит меня всего разом? Отлично, значит, будет только содержание по мере возможностей. Может, это прозвучит мерзко, но мне никогда не полюбить ребёнка от такой, как Асмориана, а значит, игра в семью не имеет никакого смысла. Долг перед королевством? Я не наследник, никогда им не был и не буду. Готов на многое ради Ореаниды, но не приносить себя на алтарь отцовских амбиций. А значит, нужно будет предупредить Майю, а по возвращении домой сообщить отцу о принятом решении.
Мои настроения не нравились Мяусию. Он носился вокруг меня, стараясь привлечь внимание. Устав от пустых попыток, этот прохвост попросту цапнул меня!
— Чего, мелкий? — улыбнулся я ему.
Плохое настроение не повод срывать его на фамильяре. В ответ на меня обрушился целый град образов: он мне сочувствовал, поддерживал и желал, чтобы я занялся магией.
— Сейчас? — удивился я.
Мяусий забавно фыркнул, а я ощутил, как тело наполняет энергия. Не знаю, почему он передумал, но я ждал этого момента давно и не собирался его упускать.
Небольшой огненный шарик словно сам возник в ладони, и, смотря на него, а потом вокруг, я не понимал, что мне с ним делать. Вряд ли Виктор скажет спасибо, если я спалю его грядки, сарайки или загоны со скотиной, а больше тут ничего и нет.
Однако наглый кот хотел, чтобы я ими жонглировал. Сначала я рассердился. Я что, ярморочный шут? Потом подумал и понял — это неплохое упражнение на контроль и концентрацию. Увлекшись, я создал два шара и заставлял их летать каждый по своей траектории.
— Риас! — голос Майи ворвался в сознание неожиданно.
Вздрогнув, я чуть не сжёг себе волосы и какой-то куст. Едва успел погасить шары, даже выступили мурашки лёгкого ужаса, как представил, чем могло всё закончится. В тот же момент от Мяусия прилетела успокаивающая волна, мол, он всё контролировал.
— Ты куда пропал? — нашла нас наконец Майя.
— Гуляю, — пожал я плечами. — Вы там о своём говорите, не хотел мешать.
Как бы я ни старался, а нотки обиды прозвучали в голосе. Надеюсь, она не заметила.
— Ты не мешаешь, — улыбнулась Майя искренне, так светло и счастливо. — Просто, знаешь, Виктор — он как глоток свежего воздуха. Я не чаяла встретить здесь земляка. Кого-то, для кого слова «треш» или «юзать» не просто набор звуков. Кто видел и знает многое из того, что для меня так долго было частью обыденности.
— Понимаю, — попытался я улыбнуться.
Ведь правда понимал, легче только от этого не было.
— Завтра отправимся обратно, — произнесла она. — А сейчас пошли в дом. Уже темно и холодает. Виктор подготовил нам комнаты.
Оказавшись внутри, сослался на то, что спать пока не хочу, и остался внизу, тогда как Майя сразу поднялась в комнату. Спасть правда не хотелось. Я желал лишь побыть в тишине. Не сложилось.
— Я вам не нравлюсь, лорд, — Виктор стоял, опершись о дверной косяк, и он не спрашивал, а утверждал.
— Вам кажется, — не спешил я подтверждать.