Страница 144 из 191
Про странную штуку под названием «телевизор» Майя мне рассказывала. Как и про фильмы, которые с помощью него смотрят. В том числе, о фильмах про зомби, где человеческая нездоровая фантазия оживляла целые полчища мертвецов. Только вот к реальности подобные больные вымыслы не имеют никакого отношения. Сильный и опытный некромант вполне способен поднять умершего и управлять им. Но это требует массу сил, а толку с подобного не много. Без правильной обработки мёртвое тело быстро разлагается, и такой слуга лишь «гниёт» и «воняет». И, естественно, без магической подпитки мёртвый становится лишь телом, не более того. Да и некромантию за последние века сильно ограничили, запретив в ней очень многое. Благо, дар редкий, и те немногие несчастные — или, наоборот, счастливцы — находили себе место в структурах, занимающихся расследованием и безопасностью. Ведь только с помощью некроманта можно опросить даже мёртвого и пролить свет на случившееся. Да и проклятия различные — их прерогатива.
— Да забудь ты про фильмы свой родины, — поморщился я. — Отсутствие жизни — это значит, что здесь больше нет никого и ничего, кроме снега, льда и холода. Это место — аномальная зона, где магия ощущается плохо и работает со сбоями. Оно буквально высасывает силы, как магические, так и физические в ускоренном темпе. На Мяусия посмотри, а ведь он воплощение магии.
Мой бедный фамильяр, повиснув на плече тряпочкой, слабо мявкнул, соглашаясь со мной, и дальше снова прикинулся предметом неодушевлённым, экономя силы.
— Всё плохо? — спросила Майя, смотря на меня огромными испуганными глазами.
Всё было даже хуже. В некоторых королевствах до сих пор существует такая альтернатива казни — ссылка в Мёртвую пустошь. Приговорённому к смерти дают выбор: казнь сразу или отправка в Мёртвую пустошь. Если выбирается последний вариант, то с помощью портального артефакта его забрасывают в это «прекрасное» местечко. А дальше… Выжил и смог выбраться — молодец. Обвинения сняты, перед законом чист. Не выжил… Ну, собственно, всё понятно. За всю историю подобной практики зафиксировано только два случая подобного спасения от казни. И то, выбравшиеся из этой ловушки прожили недолго и все оставшиеся дни болели. Пустошь в прямом смысле слова убивала. Она вытягивала из своих жертв магию, силы, здоровье.
Но говорить об этом Майе? Нет, не могу. Не имею права лишать её надежды заранее.
— Хорошего мало, — отозвался я расплывчато.
— Риас, давай начистоту — мы обречены, да? — желала она докопаться до истины и сама себя накручивала ещё больше. — Впрочем, о чём я вообще? И так всё понятно. Из-за моей глупости мы оба обречены. Мы сгинем тут, и никто никогда не узнает, что с нами случилось.
— Майя, — слегка встряхнул её за плечи, — нельзя сдаваться раньше времени. Всегда нужно бороться до самого конца. Я не собираюсь молча соглашаться здесь умереть и тебе не позволю. Потому сейчас я попробую выбрать направление, в котором нам двигаться, и мы пойдём. Хорошо?
— Д-да, — произнесла она несколько заторможено, а потом, прикрыв веки, глубоко вздохнула. — Ты прав. Извини за эту истерику.
Понятия не имею, насколько я прав, но моё чутье вместе со сбоящей магией требовали двигаться на запад. Почему-то именно в той стороне мне чудилась жизнь ближе всего.
Идти было непросто. В некоторых местах снег был совсем не глубоким, в других провалиться по колено и глубже было проще простого. Путь прокладывал я, потому как мне было проще. Всё же я мужчина и одет в добротные сапоги и брюки, тогда как на Майе куча бесполезных юбок и лёгкие сапожки, положенные аристократкам для прогулок. Невольно вспомнились её слова про глупые ограничения. И правда, не будь их, ей бы сейчас было куда лучше. В Ореаниде она постоянно плавала в штанах, но суша и титул требовали соблюдать кучу пустых условностей, из-за которых Майя сейчас и страдает.
Будто отсутствия дороги и холода было мало, к вечеру поднялась метель. Так назвала это Майя. Снежная круговореть мешала идти, закрывала обзор, стремилась выдуть последние крохи тепла.
— Риас, тебе нужно погреться, — звучала Майя уверенно, хотя и тряслась вся.
— Нет, нормально, — немного покривил я душой.
Холодно было, но не настолько, чтобы лишать тепла Майю.
— Послушай, если ты заболеешь и свалишься, мы оба обречены, — не отставала она. — У меня нет таких сил, чтобы тащить на себе парня тяжелее собственного веса, а о том, чтобы бросить тебя и идти дальше, и речи быть не может.
Майя-Майя… Моя заботливая Майя. Придётся всё же признаться тебе, что холод для меня далеко не худшая из проблем. И даже невозможность пользоваться даром — не она.
— Майя, — посмотрел я на неё внимательно и максимально серьёзно, — я не холода боюсь.
— Чего тогда? — и без того бледная, она стала ещё белее от испуга.
— Того, как долго я продержусь без родной океанской воды, — вынес я сам себе приговор.
Всё время нахождения здесь я старался об этом не думать, но лёгкий зуд, с которого начинается пересыхание кожи, уже перерос ощущение мерзкой стянутости. Дальше будет хуже. Кожа станет тонкой и ломкой, как старый пергамент. Сначала начнут появляться трещинки, которые будет становиться всё больше, пока кожа не начнёт слезать лоскутами и не наступит смерть. Процесс сопровождается болью, жаром, потерей сил.
Я должен был завтра с утра сходить поплавать в океане. И даже не сделай я этого, ничего б страшного не случилось, не попади мы в Мёртвую пустошь. Это проклятое богами место не только высасывало силы с ужасающей скоростью, оно ещё и пересыхание кожи словно ускорило в разы. Потому я ни капли не солгал Майе: не холод меня пугал, а то, сколько мне ещё удастся продержаться, прежде чем я превращусь в окровавленный кусок мяса, воющий от боли в предсмертной агонии. Как долго я ещё смогу идти, насколько хватит моих сил.
— Ты пугаешь меня, — прошептала Майя.
— Всё будет хорошо, — солгал я, уже мысленно обложив себя всеми известными ругательствами за неуместную откровенность. — Идём дальше.
Когда начало темнеть, стало понятно: дальше идти во тьме сквозь метель попросту невозможно. Но и остановиться? Нам бы не помешал отдых, но здесь совершенно нет укрытий! Не сразу я понял, что Майя, выбрав приличного размера горку снега, роет там нору.
— Я понимаю, ты устала, и ситуация у нас мерзкая, но тебе не кажется, что ещё рано копать себе могилу? — спросил я оторопело.
— Риас, это не могила, — хихикнула она, — а место для ночлега.
— В снегу?! — она умом повредилась.