Страница 115 из 191
— Ты, часом, не извращенец? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Что? — моргнул он непонимающе.
— Ты постоянно ходишь следом, таращишься на нас, — стала я развивать неожиданную мысль. — Ты ловишь кайф, наблюдая за нами? Тебя возбуждают наше общение и поцелуи?
— Что ты несёшь, — скривился Риас в отвращении. — Просто я не доверяю твоему Анорасу и предпочитаю быть рядом, чтобы в случае чего оторвать к дразгу лишние части его тела.
— Лишние? — прищурилась я недобро. — Единственное, что здесь лишнее, — ты со твоей паранойей. Оставь меня в покое! Перестань преследовать! Я люблю Раса, а ты всё только портишь!
— Майя, — простонал он бессильно.
— Что во фразе «оставь меня в покое» тебе не понятно?! — окончательно вышла я из себя. — Если она для тебя так сложна, я сокращу — отвали, Риас!
И, больше не слушая его бормотание, вылетела прочь. Ну реально достал! У нас сегодня с Анорасом запланирован поход в известную здесь едальную, он и туда за нами потащится? Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. С этим нужно что-то делать.
— Это восхитительный вечер, — прошептала я, глядя в синие-синие глаза. — Спасибо.
— Ты восхитительней, — горячий шёпот и обжигающий поцелуй. — Как долго я тебя ждал, как долго искал.
— Правда? — сердце колотится, как сумасшедшее.
— Абсолютная, — слышу я в ответ.
Он дарит мне новый поцелуй. Глубокий, чувственный. Такой невыносимо сладкий.
И в этот раз никто за нами не шпионит. Мы находимся в отдельной кабинке едальной, отделённые от всего мира перегородкой и магией. Полное ощущение, что мы здесь одни. И это так невыразимо прекрасно!
А Риас пусть дальше сидит запертый в комнате. Он не оставил мне выбора. Нечего было всюду за нами ходить, не давая и минуты побыть наедине.
И снова, как когда-то в начале знакомства, руки Анораса начинают жить своей собственной нескромной жизнью. Опять забылся.
— Анорас, хватит, — прошу я, пытаясь отстраниться.
Он не слышит. Вообще никак не реагирует. Прилагаю больше усилий — бесполезно. Опять придётся за волосы дёргать, а они такие красивые, так их жаль.
— Анорас! — выкрикиваю, совершая святотатство с его гривой. — Остановись!
— Майя, перестань, — слышу в ответ жаркий шёпот. — Ты такая сладкая, я так тебя хочу.
Своё желание он демонстрирует, бесстыдно прижавшись к моему телу, и даже чуть потеревшись о моё бедро. Становится не по себе. Ещё не паника, но страх заглядывает в душу.
— Перестань! — выкрикиваю я, начиная выдираться из его объятий. — Я не хочу!
— Хватит уже ломаться! — выдаёт он неожиданно злым тоном, а в глазах, ещё недавно горевших обожанием, загорается огонёк жестокости. — Неделю ходишь, жопой крутишь, при этом строя из себя святую невинность. Довольно! От тебя не убудет, — продолжает он цинично, — а мне надо!
Нет-нет-нет! Этого не может быть! Это бред какой-то. Анорас, он не такой! Он же добрый, он столько раз говорил мне, как я прекрасна и как он мечтает, чтобы наше время вместе не кончалось.
— Что ты такое говоришь? — прошептала я. — Анорас… Ты не можешь такого говорить. Ты же другой. Добрый, чуткий, ласковый…
— Ты просто неподражаемая дура, Майя, — расхохотался он. — И ты такая не одна. Вы, бабы, так предсказуемы. Достаточно надеть маску галантного принца и петь вам, как вы прекрасны, как вы растекаетесь лужей у ног, восторженно подставив уши под эту сопливую чушь. А жизнь, Майя, она другая. Нет в жизни идеальных принцев, хотя вам, дурам, так хочется верить в иное. И я тоже не идеал, а живой мужчина, и мне хочется трахаться. Я неделю на тебя угробил, ты должна мне за всё то время, что я потратил на тебя.
— Ты лжёшь! — воклицаю я в отчаянии. — Невозможно так хорошо притворяться!
— Ещё как возможно, — улыбается он своей улыбкой на миллион. — Немного практики, и всё.
Я смотрю на него, вновь такого красивого и обаятельного, который минуту назад говорил мне чудовищные вещи. Такое разительное преображение в один миг. Вот был передо мной жестокий озабоченный козёл, и вот снова сказочный принц с влюблёнными глазами.
Эта метаморфоза оказалась последней каплей. Внутри что-то с треском сломалось. Разлетелась вдребезги моя вера в любовь. В нас. Ведь Анорас доподлинно мне показал — тот, кого я так страстно и сильно полюбила, никогда не существовал. Он создал прекрасный и романтичный образ, и я, как полная дура, повелась. Прав был Риас, приседая мне на уши и взывая к адекватности. Он видел, что всё не так, как кажется мне, но разве я его слушала? Только скандалила с ним, а сейчас ещё и в комнатах заперла, и теперь он точно не появится…
— За что ты так со мной? — спрашиваю, а постыдная слеза сама срывается с ресниц.
— Да просто так, — пожимает он плечами, продолжая улыбаться, контраст ангельской внешности и мерзких слов выглядит ужасающе. — Скучно было. Сначала папаня просил проявить гостеприимство, а потом Бейли поставил своего жеребца, что за неделю я уложу тебя в койку.
— Так это был всего лишь спор? — шепчу онемевшими губами. — Вся эта романтика и комплементы — чтобы выиграть сраный спор?!
Я срываюсь на крик, яростно стирая слёзы, а Анорас продолжает улыбаться и смотреть такими невинными глазами. Чудовище! Лицемер высшей пробы!
— Именно, — кивает он. — И проигрывать я не намерен, так что тебе придётся раздвинуть ноги, хочешь ты того или нет.
— Да пошёл ты! — выплёвываю с ненавистью.
Бросаюсь к выходу из кабинки, дергаю дверь и понимаю — заперто.
— Можешь даже не пытаться, — тянет он лениво. — Заперто на замок и магию. Ты не выйдешь отсюда, пока мы не закончим. Своего ручного пса, единственного, кто мог помешать, ты сама брать не захотела. Ты моя. И когда всё закончится, мы поедем домой, и ты будешь улыбаться, продолжать изображать недалёкую влюблённую дуру. Ты ведь не хочешь быть опозоренной на всю Нербинию и за её пределами?
— Только тронь меня, — шиплю яростно.
— Трону, и ещё как! — заявляет он с готовностью.
Слова с делом у него далеко не расходятся. Решительно приблизившись, он прижимает меня грудью к стене, начиная расстегивать пуговички платья на спине. Получается у него шустро, чувствуется опыт. А на меня накатывает волна отчаяния. Ужас заползает в душу, парализуя, лишая воли к борьбе.
За что?! Почему всё это происходит со мной? Где я так нагрешила, чтобы столь жестоко расплачиваться?! На мне какая-то метка жертвы, что притягивает насильников? Почему я?!
— Сладкая, — шепчет подонок, вылизывая мне шею.