Страница 112 из 191
— Смею ли я надеяться, что это была не последняя наша встреча, прекрасная Майя? — спросил он с мольбой.
— Смотря, как будете себя вести, маркиз, — улыбнулась я.
— Я буду паинькой, — блеснул Анорас такой подкупающей улыбкой.
— Значит, скоро увидимся, — сказала я на прощание.
Оказавшись в комнате, невольно коснулась пальцами припухших губ. Риас это заметил, выглядел недовольным и даже злым. Пробовал расспрашивать, но мне не хотелось ничего рассказывать. Всё это, каждый миг, как хороший, так и не очень, только между мной и Анорасом. Риас или кто-либо другой там определённо лишние.
Элуриас
Мне всё чаще казалось, что мир вокруг меня сошёл с ума. Выход на сушу, которого ждал, как спасения, и на который возлагал столько надежд, обернулся кошмаром. Асмориана никуда не делась, а притащилась за мной следом и каким-то неведомым образом умудрилась уже трижды за неделю посетить дом герцога. Я начал банально опасаться покидать выделенные нам комнаты и всерьёз беспокоился, что, даже если засяду в них безвылазно, она и туда явиться повод найдёт.
Ещё хуже было с Майей. Она была совершенно и абсолютно неадекватна. Стадия острой слепой влюблённости на лицо. Общаться с ней было невозможно. Если раньше мы могли поговорить о чём угодно, то сейчас абсолютно любую тему она сводила к хлыщу. Притом дула губы, когда я отказывался поддерживать разговор. Она всерьёз не понимает, что мне совершенно неинтересно обсуждать другого мужика?
Критическое мышление у неё выключилось полностью. Все здравые слова она пропускала мимо ушей, а просьбы быть осторожнее попросту игнорировала. Стоило ей завидеть этого Анораса, как лицо принимало такое дебильно-влюблённое выражение, что мне становилось дурно. Неужели когда-то, будучи влюблённым в Асмориану, я выглядел так же глупо?
Узнавать что-то новое о мире или королевстве она не стремилась. Её не интересовало вообще ничего, кроме этого хлыща. Майя стала буквально одержимой им. И меня это выводило из себя. Доводило до приступов злобы и изжоги.
Как Майю так угораздило? Разумной же девушкой была! И главное, какого дразга меня это так бесит?!
Она снова ускакала на очередное свидание с «таким замечательным Анорасом», а я осознал, что если ещё немного просижу в четырёх стенах, точно свихнусь. Мне нужно на воздух, эти стены давят на меня, душат.
Спустившись вниз, крался по дому, как вор, ежеминутно озираясь. Мне казалось, того и гляди из-за угла появится Асмориана. И опасаясь столкнуться с ней, оказался совершенно не готов к другому зрелищу.
У большого, почти во всю стену, окна стояли хлыщ и Майя. Стояли и целовались так самозабвенно, что начни дом рушиться, они бы это вряд ли заметили. Внутри всё мгновенно сжалось. Захотелось заорать. Подбежать к ним, отодрать хлыща от Майи и превратить его в фарш.
Больно! Почему так больно?!
Завернув за угол, прислонился к стене и, прижав руку к груди, растирал кожу, но легче не становилось. Было тяжело дышать, словно воздух враз стал вязким, густым.
Я знал, Майя влюблена в этого хлыща до потери памяти. Не раз наблюдал, как она возвращается со встреч с горящими глазами и припухшими губами, прекрасно понимая, чем они занимались. Но знать и видеть — огромная разница. Пока осознавал творящееся исключительно умом, всё это казалось чем-то абстрактным. Будто нереальным. А теперь, когда столкнулся с беспределом лицом к лицу, захотелось взвыть.
Боги! Майя, ну что ты в нём нашла?!
В отвратительнейшем настроении из возможных вылетел в сад. Благо сад перерастал в огромную парковую зону, и бродить там можно было часами, ни с кем не столкнувшись. Это мне сейчас и нужно. Видеть никого не хотелось. Майю в первую очередь.
Хватит. Можно лгать кому угодно и сколько угодно притворяться, но врать самому себе — величайшая глупость в мире. Майя мне больше, чем просто подруга. Намного дороже и ближе.
Я люблю её.
Люблю не как друга или сестрёнку, а как девушку. Самую невозможную и неподходящую из всех. И все эти эмоции, что душат меня который день, ничто иное как мерзкая, ядовитая ревность.
В какой момент это произошло, как я допустил подобное? Когда она пробралась мне под кожу и стала необходима больше, чем кто-либо в этом мире?
Когда на острове, где я учился ходить, рассказывала про массаж? Или когда учила играть в карты? А может, когда мы вместе носились по столице Каншира с умирающим котёнком на руках? Или это случилось ещё раньше, когда я учил её языку, а она постоянно фыркала и пререкалась? Или на приёме в честь дня рождения Регаларса, когда вывел её танцевать, а она смотрела такими восторженными глазами?
КОГДА?!
В какой момент она из ненавистной двуногой твари, рокового проклятия, стала Майей, с мыслями о которой я засыпаю и просыпаюсь? Как так вышло, что желание поскорее пристроить её куда-нибудь и побыстрее избавиться превратилось в жажду защищать, опекать и заботиться о ней?
И ведь ничего не изменилось! Я, как и раньше, должен помочь ей найти место в этом мире, а потом навсегда с ней проститься. Но теперь сама мысль об этом наполняет ужасом и паникой.
И она по-прежнему совершенно неподходящая для меня пара. Майя не сможет жить в океане, как и я на суше. Я руалс, она человек. Мы слишком разные, чтобы рассуждать о подобном даже теоретически. Но я уже не представляю себя отдельно от неё.
А должен! Я обязан принять, что никогда и ни при каких обстоятельствах вместе нам не быть. И это правильно. Вполне возможно, мне скоро придётся жениться, и у меня родится ребёнок. А Майя до безумия влюблена в этого Анораса, и если вдруг он всё же настроен к ней серьёзно, она тоже может скоро стать замужней дамой.
Хотя нет. Ни дразга этот хлыщ не влюблён. Я не первый день внимательно за ними наблюдаю, и если пока внимание Майи сосредоточено на нём, он смотрит на неё восхищённым взглядом, но стоит ей отвернуться, в глазах сразу появляется что-то тёмное, расчётливое. Но как донести это до Майи? Она же ничего не слышит и слышать не хочет.
На улице начинало ощутимо холодать, сгущались сумерки. Пора было возвращаться. Благо сияющий огнями особняк видно издалека.
Взрыв хохота в стороне меня ничуть не заинтересовал, но стоило услышать имя Майи, как я тут же замер. А потом, постаравшись издавать как можно меньше шума, стал пробираться в сторону, откуда доносились мужские голоса.
— Неделя почти прошла, — голос мне знаком не был, — готовься проститься со своим Ветром.
— У меня ещё два дня, — а вот этот голос я узнал. Анорас.