Страница 111 из 191
— Не называйте его так, — отозвалась я резко. — Риас — хороший. Он добрый, честный и преданный. И он всего лишь беспокоится о моей безопасности и чести.
— Простите, прекрасная Майя, — мгновенно повинился Анорас. — Я не хотел вас обидеть. И хочу заверить, со мной вы и ваша честь в полной безопасности.
— Я вам верю, — улыбнулась я. — Потому и оставила Риаса в комнате, хотя он и был против.
Ещё как был! Мы снова чуть не поругались на ровном месте. Он никак не желал отпускать меня одну на встречу, а мне меньше всего нужно, чтобы на горизонте маячила его мрачная тень, убивая всё очарование вечера.
— Но хозяйка здесь вы, и ему пришлось подчиниться, — сделал свои выводы Анорас.
— Верно, — поддакнула я, с иронией думая, знал бы Анорас, кого считает слугой и назвал ручным псом. — Хватит о Риасе. Расскажите лучше о себе.
— Да что обо мне говорить? — отозвался он, очаровывая ямочками на щеках. — Зачем вести беседы о скучном, когда рядом столь очаровательная юная леди?
— И всё же, — мне не понравилась его попытка отговориться. — Мне бы хотелось узнать вас получше.
— Я не знаю, что говорить, — произнёс Анорас растерянно. — В моей жизни нет ничего интересного. Вы спрашивайте, Майя. Я отвечу.
— М-м-м, — задумалась я. — Чем вы увлекаетесь? Какой поступок вашей жизни заставляет вас испытывать гордость и о какой ошибке сожалеете больше всего?
— Я люблю лошадей, — сказал он после короткого раздумья. — Разведение, скачки. Гордость… Увы, Майя, я пока не успел свершить ничего по-настоящему стоящего. А самой главной ошибкой считаю продажу Сумрака, жеребца немасинской породы. Он повредил ногу. Я решил, что он стал бесполезен, и продал его за бесценок. Почти сразу пожалел об этом. Потом убедился, что был прав в своих сожалениях. Мужчина, его купивший, привёл ногу в порядок, и Сумрак стал лучше, чем был, но я больше не имел на него никаких прав.
Что на это всё ответить, я попросту не знала. Невольно в душу закралось разочарование. Мне казалось, Анорас лучший во всём. И у него обязательно за спиной полно достойных поступков, его увлечения такие же особенные, как он сам. А тут… лошади. Что может быть скучнее и банальнее? Даже главной ошибкой жизни считает продажу коня. С другой стороны, значит, ничего прям плохого он не делал, в чём стоило бы раскаиваться.
— А о чём вы мечтаете, Анорас? — спросила я в надежде, что хоть мечты впечатлят.
— Возглавить семейное дело и ещё больше прославить нашу фамилию, — произнёс он горделиво.
Не впечатлил, но и не разочаровал. Нормально желание для единственного сына и наследника.
— Вы разочарованы, прекрасная Майя? — спросил он, заметив отсутствие у меня восторга.
— Нет, что вы, — ответила я с улыбкой.
Хотя, вру. Но разочаровывали не столько банальные мечты и цели, как отсутствие интереса к моим устремлениям. Невольно я ждала, что Анорас поинтересуется моими желаниями и мечтами в ответ, но он лишь продолжал улыбаться и осыпать меня комплиментами.
Ладно, что поделать. Идеальных людей не бывает. Может, он и не идеален, но мне всё равно нравится. К тому же, он вполне может скромничать, умалчивать о своих достоинствах.
— А вы о чём мечтаете, Майя? — а нет, ему всё же интересно, что у меня на душе!
— Найти своё место в мире, — отозвалась я мечтательно. — Дом и занятие по душе. Обрести друзей, создать семью.
М-да. Упрекаю мысленно его в банальности, а сама-то?
— Прекрасные мечты, — одобрил Анорас. — Но я смею надеяться, что вы согласитесь подольше погостить в моём доме. А может, со временем назовёте его своим.
Всё это он говорил, глядя мне прямо в душу своими пронзительно-синими глазами. У меня замирало сердце от звука его голоса, а когда до сознания дошёл смысл сказанного, затрепетала душа.
— Анорас, вы… — мне не хватало слов выразить словами, что я сейчас чувствовала.
— Вы меня совершенно очаровали, Майя, — прошептал он мне в губы. — Никогда я ещё не встречал столь прекрасной девушки, как вы.
А в следующий миг его губы накрыли мои поцелуем. Анорас напористо сминал мои губы, внутри всё дрожало от восторга. Я не могла поверить, что всё это происходит со мной, такой обыкновенной Майей Осоковой. Самый прекрасный в мире парень чуть ли не в любви мне признался и теперь целует так, словно от этого зависит его жизнь.
Это как исполнение самой смелой фантазии и заветной мечты разом!
В самый неподходящий момент в подсознании всплыло, как меня целовал Риас. Как я мгновенно забыла обо всём на свете. Как подгибались ноги и по телу бежали мурашки удовольствия. Сейчас ничего этого не было. Мне несомненно было приятно, я наслаждалась вкусом губ Анораса, но мысли голову покидать не спешили. И пусть! Глупое тело ничего не понимает, неправильно реагирует. Но душа и сердце знают, кто им нужен, и наслаждаются каждым мгновением в объятиях Анораса.
Закинув руки ему на шею, я запуталась пальцами в его белокурых локонах. В этот поцелуй я вкладывала всю себя. Свою нежность, восхищение, счастье быть с ним. И не сразу осознала, упустила момент, когда рука Анораса скользнула мне на грудь, сжимая её так нескромно, а его тело слишком ярко и тесно продемонстрировало, насколько он неравнодушен к происходящему.
Всякое удовольствие испарилось мгновенно. Накатил страх, позабытый ужас, заставляя заледенеть, оцепенеть от страха.
— Анорас, остановитесь! — просила я, почти молила, когда его губы, оторвавшись от моих, начали ласкать шею. — Анорас, пожалуйста!
Но он меня не слышал. Целовал жадно, бесстыдно задирал юбки, жаждая большего. Не верю! Нет, Анорас не может так поступить. Только не он.
— Анорас! — всхлипнула я и в отчаянии дёрнула его за волосы.
— Да как ты…! — заморгал он осоловело. — Майя…
Мутный от возбуждения взгляд постепенно обретал осмысленность. Какое-то время он продолжал непонимающе смотреть на меня, сильно напоминая человека, которого внезапно разбудили.
— Простите меня! — отпрянул он испуганно. — Я увлёкся, забылся.
— Да, — только и могла подтвердить я мёртвым голосом, спешно поправляя одежду.
— Скажите, Майя, — произнёс Анорас с надрывом, — что мне сделать, чтобы вы меня простили?
— Проводите меня в дом, — произнесла я тихо.
Всю обратную дорогу он рассыпался в извинениях и посыпал голову пеплом. Выглядел таким виноватым и смотрел с таким отчаянием, что моё сердце невольно дрогнуло. Ну как на него злиться? Да, увлёкся и утратил связь с реальностью, но ведь остановился, стоило его отрезвить. И сейчас так искренне раскаивается.