Страница 48 из 101
Глава 14
Самое странное предложение, которое я вообще мог услышать от наставника. Да и сам он на себя не похож. Глаза загорелись азартом, расплылся в улыбке.
— Пари? — уточнил я. — Какое?
— Ну как же, один поставит на Болотова, другой — на Тарасову, — объяснил Зубов. — Кто в итоге налажает сильнее из них — тот и проиграл.
— А зачем вам это пари? — спросил я.
— Да скучно мне, — вздохнул Зубов. — Шуклин сейчас в токсикологии, и вообще все радости жизни ушли. А так хоть развлечёмся. Соглашайтесь, Боткин!
Интересные, конечно, способы развлечения у моего наставника.
— Тогда я за Тарасову, — заявил я. — А на что спорим?
— На желание, — хитро прищурился Зубов. — Оставили мне Болотова, значит. Интересно. По уровню знаний он точно лидирует. Хотя это чаще ему во вред, а не в пользу. Принимается.
Мы пожали руки, и в ординаторскую как раз вошли Тарасова и Болотов.
— Докладывайте по очереди, — распорядился наставник, усаживаясь на диван.
Я подошёл и присел рядом с ним. Надо проконтролировать истории болезни, чтобы всё было честно и без обмана.
Интерны явно были немного шокированы таким поворотом событий, но послушно кивнули и протянули истории.
— Начнём с Болотова, — предложил мне Зубов. — Итак, Фёдоров, четырнадцатая палата. Жалобы на перебои в работе сердца, слабость, одышка. В анамнезе — инфаркт миокарда два года назад, аортокоронарное шунтирование. Так, обследование провёл полное, хорошо.
— Даже слишком полное, — подметил я. — УЗИ почек было выполнять необязательно.
— Ничего, хотя бы не ПЭТ-КТ, — усмехнулся Зубов. — Самое интересное — это диагноз!
Тарасова и Болотов смотрели на нас с недоумением. Ещё бы, один из интернов и их наставник схватили их истории и о чём-то спокойно спорят между собой. Не говорить же им, что на них поспорили!
— Атриовентрикулярная блокада второй степени, тип 1 Мобитца, — прочитал Зубов. — Консультация кардиолога, лечение изопреналином. Консультация кардиохирурга, решение об имплантации электрокардиостимулятора. Всё правильно.
Электрокардиостимулятор — это медицинский прибор, который хирургическим путём имплантируется в сердце и посылает разряды тока, заставляя сердце сокращаться правильно.
В данном случае экстренных показаний для его постановки нет, вполне возможно, что кардиологический аспект и препараты в совокупности сами нормализуют ритм. Однако это если уж совсем сильно придираться.
А так, Болотов заполнил всё правильно.
— Теперь Тарасова, — проговорил я, беря в руки вторую историю болезни. — Пациент Коровин. Жалобы на кашель с обильным отделением мокроты, слабость, одышку при незначительной физической нагрузке. В анамнезе курение в течение пятнадцати лет, по две пачке в день. Отмечается синий цианоз кожных покровов.
— Кажется, ей пациент попроще достался, — недовольно заявил Зубов. — Так, что там по обследованиям, спирометрию сделала?
Я пролистал анализы и нашёл нужное заключение.
— Да, есть, — кивнул я. — И даже анализ мокроты назначила, отлично. Диагноз — хроническая обструктивная болезнь лёгких, вторая стадия. ОФВ1 — 55%. Лечение..
— Консультация пульмонолога, лечение пульмонологическим аспектом, бронходилататоры, муколитики, ингаляционные глюкокортикостероиды. Схему предложила, но уточнила, что надо проверить, подходит ли она, — недовольно закончил Зубов. — Ну, консультация пульмонолога не то чтобы обязательна. У меня у самого есть пульмонологический аспект.
— Ей-то откуда это знать? — возразил я. — Терапевты часто получают кардиологический и гастроэнтерологический аспекты. С пульмонологическим реже.
Я и сам не знал до этого дня, что у Зубова этот аспект есть. Мы новички и такие тонкости о своих коллегах ещё не знали.
— Согласен, — буркнул наставник. — Так что, получается, победителей нет?
— К-каких ещё победителей? — спросил Болотов. — В-вы о чём?
— Давайте введём дополнительное испытание, — мной овладел азарт, который совсем недавно овладел и Зубовым. — Чтобы определить, кто прав.
— Вижу, вы прониклись моим настроением! — усмехнулся Зубов. — Но это уже будет нечестно по отношению к остальным интернам.
Это правда, у Соколова вообще был пациент с готовым диагнозом, там как-то налажать сложно. Но я уже продумал и этот момент.
— Участвовать будут все интерны, кроме Шуклина, разумеется, — ответил я. — Например, блиц-опрос. По вопросу каждому из нас. Кто ошибётся — тот и дежурит.
— О, это мне уже нравится. Но я придумаю правила поинтереснее! — обрадовался Зубов. — Тогда надо старую калошу позвать, а то он мне не простит. Если такое пропустит. А вы тогда найдите Соколова.
Наставник убежал за Терентьевым, а Болотов и Тарасова уставились на меня, ожидая объяснений.
— Сейчас будет определено, кто дежурит завтра в отделении, — объяснил я. — Сутки, до понедельника. Эту ночь себе забрал сам Зубов, но завтра он хочет выходной, как и все мы. Поэтому мы решили, что определиться это должно в честном поединке.
— Н-но при этом, если бы я о-ошибся с пациентом — не было бы н-никакого опроса, — возмущённо сказал Болотов. — Н-нечестно.
— Всё честно, Зубов и до этого оставлял тех, кто ошибся в диагнозе, — пожал я плечами. — Так что давайте лучше готовьтесь. А я пойду искать Соколова.
Заодно я решил навестить Горбунова, проконтролировать его самочувствие.
— Добрый день, — заглянул я к нему в палату. — Как вы?
— Уже гораздо лучше, слабость потихоньку уходит, — улыбнулся он. — Что-то капают, как-то лечат. Приходил кардиолог, сердце смотрел. В общем, лечусь.
— Это правильно, — кивнул я. — С женой говорили?
Ведь все эти проблемы, как и само веганство, началось именно с его супруги.
— Говорил, она сильно за меня перепугалась, — ответил Горбунов. — По моему совету записалась к вашему Терентьеву. Спасибо вам большое.
— Главное, чтобы помогло, — улыбнулся я. — Тогда выздоравливайте. Ещё вопрос, ваш врач давно к вам заходил?
— Часа два назад, — ответил пациент. — Я и не знаю, где он сейчас.
— Буду искать, — кивнул я. — Всего доброго.
Так, Соколов ещё два часа назад побывал у пациента, но до ординаторской он так и не добрался. Если бы Шуклин был в отделении — понятное дело, они бы где-то заныкались вдвоём. А где его искать теперь?
Я проверил процедурку, столовую, но найти его там не удалось. Напоследок решил заглянуть в сестринскую..
И хорошо, что напоследок. Как раз на том моменте, когда Соколов спешно натягивал футболку через голову.
— Боткин, ты что тут забыл? — возмущённо спросил он.