Страница 78 из 155
Дальняя стена нашлась за колоннами: глухая, из того же белого камня, что и хранилище сердца, гладкая до неестественности. Луч фонаря прошёл по ней слева направо и зацепился за единственную неровность.
Вырез. По форме ладони, на высоте груди, с желобком понизу. Камень вокруг выреза был темнее, и темнота эта копилась, судя по виду, не одно столетие.
— Кровь, — Максим уже стоял рядом и разглядывал желобок. — Классика доступа. Давайте я: у меня всё равно порезов хватает.
Он приложил к вырезу ладонь, с живой кровью по краю. Прижал. Подержал.
Стена не отозвалась.
— Странно, — он нахмурился. — Кровь есть, контакт есть…
— Дело не в самой крови, — сказал я. — Дело в том, чья она.
— Двадцать минут прошло, — доложила Альбина от колонны, не отрывая взгляда от ползущей крошки. — Он уже ногу собрал. То есть почти.
Нож у меня был с собой. Я резанул левую ладонь поперёк, неглубоко, приложил к вырезу и почувствовал, как желобок принимает тёплое.
Стена вздохнула.
Другого слова у меня не нашлось: по камню прошла волна, глухая, изнутри, вырез под ладонью потеплел, и в толще стены, одна за другой, начали отпираться тяжести. Слово «замки» сюда не годилось: звук стоял такой, с каким сдвигают с места что-то многотонное.
— Кровный допуск, — тихо сказал Максим за моей спиной. — Родовой. Я про такое только в учебниках читал, его лет двести как не ставят. Что это за замок у вас такой?
— Старый, — ответил я, не оборачиваясь. — Подробности не входят в контракт.
Вот и ответ Крыса, полученный практикой. Почему никто не забрал. Страж внизу бил всех живых без разбора, а дверь за стражем читала род. Две ступени защиты: одна против чужих без силы, вторая против чужих с силой. Чтобы пройти обе, требовалась кровь Вернеров в комплекте с боевым прикрытием, и за все прошедшие века этот комплект, судя по нетронутому желобку, не собрался ни разу.
— Тридцать одна минута, — сказала Альбина. — Он корпус начал.
Секция стены поехала в сторону, и из проёма пошёл свет.
Не отражённый от наших фонарей. Свой: тёплый, жёлтый, он лежал в глубине помещения за стеной и ждал нас там, сколько бы веков ни прошло.
Мы вошли в проём, и Альбина сказала «вау» шёпотом, на выдохе, без восклицательного знака, что случалось с ней впервые.
Склад. Своды ниже зала, ниши по стенам от пола до потолка, и в них, в каменных ларях, на полках, россыпью и кусками, лежал магический янтарь. Очень много.
Я повёл фонарём, и фонарь стал не нужен: камень ловил луч и передавал его дальше, из ниши в нишу, тёплой эстафетой, и весь склад занялся изнутри медовым светом.
«Лесом пахнет, — Тихон замер на пороге. — Старым лесом, смолой».
Глаза оценщика включились раньше, чем я им разрешил. Куски с кулак, чистые, без коры. Россыпь калиброванная, сортированная, по ларям. Отдельная ниша с глыбами, которые я побоялся оценивать навскидку, потому что таких не видел ни в одном музее. Здесь веками отбирали лучшее, со знанием дела.
И ещё одно я отметил, уже не оценщиком. Лари стояли полными, ровно, без прорех: отсюда не выносили. А в южных подвалах кольца в стенах держали пустоту, и склад там вымели до последнего ящика. Два хранилища одного дома, вычищенное и нетронутое, разделённые стеной, которая отрастает за ночь. Картина складывалась очень интересная…
— Заходите внутрь.
Голос Максима прозвучал сзади. И тон его мне совсем не понравился.