Страница 7 из 155
— Взаимно. И меч на объекте держи в ножнах: холодное оружие на площадке только после инструктажа по технике безопасности, под роспись в журнале.
— Где ты видел, чтобы призрак расписывался в журнале?
— Нигде. Ты будешь первым, войдёшь в историю.
— С тобой не заскучаешь. Журнал свой покажи Генриху, он такое любит.
— Разумеется, люблю, — с достоинством отозвался полицмейстер. — Порядок начинается с документации. К слову, Виктор Александрович: в библиотеку на третьем этаже прошу без меня не входить. Сначала ознакомитесь с правилами пользования, тоже под роспись.
Эти двое спелись бы в любой конторе. А ниже, отдельной строкой, лёг итог торга: комната Конрада выпала из проекта целиком, и что-то мне подсказывало, что столбец «помещения, куда бригаде хода нет» ещё будет расти.
К этому времени день перевалил за половину, и тело напомнило о себе самым прозаичным образом. В кладовой за кухней, на полках среди банок и мешков, нашлись дедовы запасы: тушёнка с честным сроком до следующего года, крупа, соль.
Дед прошлого носителя закупался основательно, с расчётом на жизнь в часе от ближайшего магазина. Я поел за длинным столом, запил ледяной водой из-под крана.
Потом, во время обхода остальных владений я задержался у высокого зеркала в потемневшей раме. Когда призраки ушли далеко вперед и ненадолго оставили меня одного.
Амальгама по краям облезла рыжими пятнами, стекло держалось в раме на честном слове, и я протянул руку проверить крепление. Человек в стекле сделал то же самое.
И я замер.
На меня смотрел парень лет двадцати пяти, темноволосый, широкий в плечах. Лицо было незнакомое, зато выражение на нём стояло моё: тот же прищур, с которым я всю жизнь встречал несходящиеся цифры, та же складка между бровей.
Я медленно провёл ладонью по щеке. Отражение повторило жест с точностью хорошего нивелира.
Дальше я осмотрел его так, как принимают объект после чужого подрядчика. Кожа гладкая, без седины и морщин. Шрама у подбородка нет. Нос целый, без горбинки посередине, а свой я ломал дважды, и оба раза он срастался криво. Дефектов не обнаружено, и именно это было главным дефектом.
Пальцы сами сжались в кулак. Я отсчитал десять секунд и разжал их. Отражение послушно сделало то же самое, и почему-то ровно это добило сильнее всего: даже мой фирменный счёт теперь исполнялся чужими руками.
— Значит, вот ты какой, — сказал я парню в стекле.
Отражение шевельнуло губами вместе со мной. Голос, впрочем, тоже был его.
Вечер начался с подвала. За третьей дверью от лестницы нашёлся электрощиток, прикрученный к стене ржавыми болтами, с проводкой, которую монтировали, судя по изоляции, очень давно.
Главный рубильник поддался со скрипом, и на первых двух этажах зажглись редкие лампочки, жёлтые и тусклые. Замок был электрифицирован, просто последний хозяин сюда не доходил.
На комнату Конрада рубильник, как я и подозревал, не влиял: аппарат сидел на золотистой жиле и в моих проводах не нуждался. Выходит, днём я торговался тем, чего у меня не было. Нормальная практика: половина моих переговоров с подрядчиками стояла на том же фундаменте.
Телефон после утреннего разговора с Альбиной я держал выключенным, экономя последнее деление. Зарядка нашлась в портфеле, который так и стоял у стены холла.
Я сел с ним на кухне под лампочкой, воткнул зарядку в розетку, которая, к моему удивлению, работала, и включил телефон. Тот ожил и выдал очередь сообщений, все от Альбины.
«Виктор Александрович, я заказала выписку по объекту, завтра возьму с собой!»
«Виктор Александрович, я тут подумала, что поеду с вами в Магбез. Мало ли что».
«Вы же понимаете, что аванс придётся возвращать? Триста тысяч плюс неустойка! Я посчитала: всего триста тридцать. Скажите, что вы их не трогали!!!»
«Вы опять недоступны. Всё, я выезжаю утром, в восемь буду у замка».
Я потёр переносицу и набрал ответ: «Не приезжай. В Магбез иду один».
Ответ прилетел через одиннадцать секунд:
«Вы — это точно вы?»
Вот и первая трещина.
В мысленную ведомость лёг пункт «изучить переписку прежнего», а в телефон ушло: «Причины объясню завтра».
Судя по молчанию в ответ, на первый раз сошло.
Дальше разобрал портфель. Паспорт я уже видел, под ним лежала папка с наследственными документами, а под ней — конверт с логотипом Магбеза. Внутри конверта нашлось то, из-за чего я отставил кружку и перечитал текст трижды.
Предварительное соглашение о добровольной передаче объекта, уже подписанное.
«В счёт компенсации Стороне передающей перечисляется аванс в размере 300 000 (трёхсот тысяч) рублей. В случае отказа Стороны передающей от заключения основного договора аванс подлежит возврату в десятидневный срок с момента отказа, с неустойкой в размере десяти процентов».
Триста тридцать тысяч. Альбина посчитала верно, у неё это выходило быстрее калькулятора. Оставался вопрос, целы ли сами триста.
Банковское приложение нашлось быстро, но оказалось под паролем. Год рождения тела не подошёл, дата из паспорта тоже, и на третьей попытке я остановился, пока приложение не заблокировалось насовсем вместе с деньгами, которых ещё даже не видел.
Выручили эсэмэски от банка, лежавшие в сообщениях открыто. Поступление трёхсот тысяч висело там недельной давностью, а под ним шли списания, короткие и бодрые, как пулемётная очередь: кредит, ещё кредит, микрозайм, перевод какому-то Денису. Последняя эсэмэска подводила итог: остаток четыре тысячи сто двенадцать рублей.
Парень получил аванс и закрыл долги. Стало понятно, почему он торопился избавиться от замка: его топило, и он выплывал с помощью того, что подвернулось под руку. Вопрос Альбины получил ответ, только отправлять его я ей не стал.
Легче от этого понимания не стало и мне. Я разложил расклад по столбцам, как раскладываю любую смету.
Завтра в десять иду в Магбез отказываться от сделки. Потому что иначе не могу: я реставратор, и мне в руки попал замок, о каком тридцать лет читал в чужих монографиях.
И вообще, меня призвали для того, чтобы его починить. Казалось бы, идеальная сделка со смертью, если бы не одно но.
С момента отказа у меня будет десять дней, чтобы вернуть триста тысяч плюс тридцать неустойки. На счету четыре сто двенадцать, в активе аварийный объект, чужой паспорт и бригада, оставшаяся в другом слое мира.