Хранитель Замка. Дилогия

Встать я встал, но перед глазами всё ещё плыло, поэтому я выпил воды, поел и дождался окончания отката. К окну вернулся только через два часа, когда ноги снова перестали напоминать чужую собственность.

Теперь оставалась сама левая створка. Возиться со стеклом на весу я не собирался. Створка снялась с петель легко. Я уложил её на два табурета, осторожно вынул штапики и снял стекло. Оно легло на сложенное одеяло целым.

А стоило мне приподнять пустую створку, нижний угол гульнул, шиповое соединение разошлось, и обвязка сложилась ромбом прямо у меня в руках.

— Держи фланг! — рявкнул Конрад за окном.

Фланг я удержал, но створка отправилась в угол: клей в шипах умер от старости, перебирать её было дольше, чем заменить. Благо запасные лежали двумя этажами ниже, под холстиной.

Хотя в прошлой жизни я бы так делать не стал. Обычно в моей профессии оригинальные детали сохраняют, пока их ещё можно восстановить. Но здесь я буду не один день восстанавливать, лучше сразу заменю. А снятое уберу и займусь им позже.

В кладовой я стянул ткань со стеллажа и потянулся к верхней створке.

Рука остановилась на полдороге.

Ящик с инструментом стоял открытым, хотя закрывал я его сам. Черенок киянки рассыпался трухой, от рубанка осталась подошва с железкой в куче серой пыли, деревянная ручка ножовки стекла на дно ящика тем же прахом. Полоса поражения на каждом предмете шла вертикально, труха на ощупь была холодной и сухой.

Прошлый побывал и тут.

Я стоял над ящиком и считал ущерб. Киянка, рубанок, ножовка, два черенка про запас: по деньгам мелочь, по смыслу хуже. Он бил по инструменту второй раз подряд, методично, как бьют по складам снабжения. Дверные ручки, черенки, что дальше по списку, стремянки? Воевать он собирался долго и с пониманием, куда бить.

«Гнилью уже не пахнет, — Тихон появился на пороге кладовой и повёл носом, оценивая ящик издалека. — Совсем. Значит, был давно, часа два назад. Сейчас его поблизости нет, это я тебе говорю точно».

— Уже что-то.

«Хозяин, а можно мне дежурить у твоей двери? Снаружи. Я его чую раньше, чем он подходит, а орать я умею так, что твой контур покажется тебе колыбельной».

Я посмотрел на кота. Кот смотрел на меня со спокойной деловитостью существа, которое предлагает услугу по прейскуранту.

— Можно. Паёк удвою.

«Вот теперь разговор хозяина. Приступаю с полуночи».

За целым рубанком пришлось отдельно спуститься в подвал. Потом вернулся в кладовую у кухни.

Запасную створку я выбрал крепкую, с целыми шиповыми соединениями; по размеру подошла вторая сверху.

Наверху сначала примерил её в проёме, разметил положение петель и оконной завёртки, после чего снял рубанком пару миллиметров с притворной кромки. Перенёс со старой створки петли и запорный прибор, ещё раз проверил ход и только затем снова уложил створку на табуреты.

Фальц я очистил от пыли и остатков старого состава, проолифил и дал дереву впитать масло. Края сохранённого стекла освободил от замазки, уложил стекло на тонкую постель из свежей и закрепил штапиками, посаженными на ту же замазку. Тонкие гвозди забивал параллельно стеклу, чтобы не расколоть его. Снаружи вытянул непрерывный скошенный шов замазки, закрывая стык стекла с деревом. Только после этого осторожно навесил створку и проверил ход.

Свеча прошла вдоль рамы второй раз. Пламя стояло ровно у притвора, ровно у стыков, ровно над свежей замазкой. У подоконника огонёк даже не вздрогнул.

Жёлтый пунктир перед глазами погас, и Система подвела итог отдельной строкой.

Помещение: спальня хранителя.

Ограждающие конструкции: удовлетворительно → хорошо.

Теплопотери: снижены.

Оценку «хорошо» этот дом получал от Системы при мне впервые. Начало было положено, пусть и размером в одно окно.

— Принимается, — объявил Конрад за стеклом. — Для небоевого сооружения сойдёт.

— Уютно, — согласилась Эльза, разглядывая окно с таким видом, будто лично руководила процессом. — Хоть и без гардин. Гардины, Виктор, я вам подберу, у меня безупречный вкус, все так говорили.

Говорили ей это лет двести назад, но спорить о занавесках с графиней я не стал бы и за деньги.

Вечер садился быстро, по-весеннему. Сквозь перекрытия прокатилась вторая дневная песня.

Я собрал самый необходимый инструмент и сложил его в спальне у стены, подальше от двери. Позвонила Альбина, отчиталась короткими очередями: крепление в норме, бригада на настил не лезла, письмо заказчику ушло с уведомлением, ответа пока нет. День закрывался с плюсом по всем пунктам, кроме одного.

Строчка «Загрузка…» так и висела у меня перед глазами с ночи, без движения. Я подёргал запрос ещё дважды. Система молчала.

Оставался источник понадёжнее.

— Эльза, — сказал я в сторону окна. — Вопрос. Что такое сердце замка?

Графиня опустила чашку.

— Идёмте, — сказала Эльза. — Я покажу. Хорошо, что вы спросили сейчас.

— Почему сейчас?

— Потому что без этого, — она уже плыла вдоль стены к лестнице, и голос её остывал с каждым словом, — рабочих сюда лучше не пускать.