Хранитель Замка. Дилогия

Глава 19

— Предлагаю отдать Клементину, — сказал Генрих Карлович, и все резко покосились на него.

Краев так и замер на табурете с телефоном в руке: он ещё не успел набрать номер.

— Генрих, ну от вас не ожидала, — Эльза пригубила чашку.

— Почему такое решение? — Альбина свела брови к переносице.

Клементины в кабинете не было, так что дело слушалось заочно. И хорошо, а то, чувствую, иначе проблем от неё стало бы в разы больше.

— Она столько раз меня соблазняла, — полицмейстер одёрнул мундир. — Я не мог думать ни о ком, кроме неё. Даже о жене своей забыл.

— Ты из-за неё развёлся? — спросил Конрад. — Странное такое слово вашего времени, развод этот. В мои времена если был брак, то до смерти.

— Нет. Она сама ушла к другому. — Бакенбарды Генриха Карловича встали торчком. — Но факт остаётся фактом!

— Ну, допустим, есть у вас обида на неё, — Эльза снова пригубила чашку. — И что? Поэтому она заслуживает лишиться посмертия?

— Не вам меня судить после смерти, — нахмурился полицмейстер. — И вообще… после смерти никого не судят. Мы уже соблюдали мораль при жизни, этого хватило.

— Я и не сужу, — графиня пожала плечами. — Просто слушаю.

— Своих чужим не отдают, — отрезал Конрад. — Даже таких, как она.

Краев слушал спор со своего табурета и медленно поворачивал телефон в пальцах.

— Так. Никого мы отдавать не будем, — вставил я своё слово.

— Как скажете, — Генрих Карлович поджал губы.

— Даже того, кто нам тут перекрытия ломает и балки гноит? — спросила Альбина.

Все замолчали. Большинство призраков знали, что это делает мой предшественник. Альбина была не в курсе. Поэтому предложение прозвучало двусмысленно для нас.

Тишина продержалась секунд пять. Конрад разглядывал балку над дверью, а Эльза опустила чашку на блюдце и больше к ней не притрагивалась.

Помощница недоумённо моргнула.

— Его бы мы, может, и отдали, — ответил я. — Только сперва надо его поймать, а с этим есть сложности. Он уже давно не появлялся.

— Ладно. Может, тогда Каспара? — Альбина указала на хаусмайстера. Уголки её губ дрогнули.

Призрак встрепенулся и живо поставил статуэтку кота обратно на тумбочку. Никто не заметил, когда он успел её взять. Тихон дремал рядом и приоткрыл один глаз, только когда мраморная подставка стукнула о дерево.

«Давно пора», — одобрил он предложение помощницы.

— А что сразу я? — Каспар показал пустые ладони.

— Ну так решим хотя бы проблему с кражами, — пожала плечами Альбина.

— Рецидив налицо! — оживился Генрих Карлович.

За пару минут собравшиеся выдвинули уже третью кандидатуру. Совещание шло бойко.

— Какая ты кровожадная, — Эльза посмотрела на Альбину с новым интересом. — Мне нравится.

— И мне, — поддержал Конрад. — Из барышни вышел бы толковый комендант крепости.

— Спасибо, — пожала плечами Альбина.

— Только на меня не показывай, — шепнула графиня ей на ухо.

— Да что вы, реально поверили? — спросила Альбина у всех и прыснула.

Шутка вышла неудачной, но Каспар рассмеялся.

Статуэтка кота снова исчезла с тумбочки. На этот раз я даже не успел ничего сказать: вмешался Тихон. Он громко мявкнул, зарычал, и пропажа вернулась на место.

«Охрана не спит, хозяин, — сообщил Тихон, укладываясь обратно. — Иногда моргает, это да».

— Тихон говорит, что охрана не спит, — перевёл я для Каспара.

Хаусмайстер отплыл от тумбочки на полметра.

— Думаю, не стоит делать поспешных выводов, пока у нас нет всей информации. — Я повернулся к Краеву: экран телефона в его руке давно погас. — Семён Игнатьевич, а кого именно экзорцист обычно забирает?

У меня была надежда, что можно отдать каких-нибудь призрачных крыс, от которых всё равно нет толку. За тридцать лет я привык первым делом прикидывать, куда пристроить неликвид.

Они грызли всё подряд. И их поголовье почему-то не убывало.

— Он требует равноценного обмена энергией, — Краев положил телефон на колено. — То есть чтобы вызвать кого-то с того света, нужна потусторонняя энергия в том же количестве.

Я хмыкнул. В таком случае путного не получалось: один мелкий сгусток с хвостом за душу боевого мага не сошёл бы ни на каком рынке.

— Бывает даже, что нужна не одна жертва, а несколько, — продолжил Краев.

Я кое-что прикинул.

— Есть у меня вариант.

Каспар попятился в угол, а Конрад положил ладонь на эфес.

— Позвольте, — Генрих Карлович шагнул вперёд. — Если речь о ком-то из присутствующих…

— Не о присутствующих, — сказал я.

— Клементина, к слову, отсутствует, — с надеждой заметил полицмейстер.

— И не о ней.

— Какой тогда план? — тут же спросила Альбина.

— Увидишь. Звоните, Семён Игнатьевич.

Помощница надула губы. Краев набрал номер и отвернулся к окну.

— Велимир? Краев, — сказал он в трубку. — Живой, живой. Есть работа по твоей части. Разовая, с одним вопросом.

Трубка отозвалась смехом, который долетел даже до меня.

— Кого? — старик помолчал. — Льва.

При этом имени Конрад убрал руку с эфеса, а Эльза спрятала взгляд в чашку.

— Завтра вечером, — повторял Краев для нас, кивая невидимому собеседнику. — К закату… Земля с могилы. Личная вещь покойного. Накопитель, полный.

Альбина записывала за ним в телефон.

— А личная вещь — это какая? — шёпотом уточнила она.

— Такая, чтобы на ней что-то от него осталось, — ответил старик, прикрыв трубку ладонью.

Я кивнул, было кое-что на примете.

— Договорился, — голос у Краева сел, и он опустил телефон. — Приедет завтра.

— Отлично! — Альбина хлопнула в ладоши.

— Барышню так радуют мертвецы? — с недоумением спросил Конрад.

— Нет, — ответила она. — Я радуюсь тому, что экзорцист придёт уже после того, как начнутся работы в главном зале. Есть у меня теория, что, когда стройка дойдёт туда, всё пойдёт в разы быстрее.

— Мы восстанавливаем замок тринадцатого века, — хмыкнул Генрих Карлович. — Какой быстрее?

— Магия, — Альбина подняла указательный палец.

— Раз совещание закончено, прошу всех выйти, — сказал я. — Кроме Каспара.

— Подождите! У нас же нет решения! — возмутился полицмейстер.

— Не переживайте. Оно есть у меня. Так что на выход.

Эльза выплыла первой, а Конрад молча ушёл в стену. Генрих Карлович задержался на пороге и обернулся: он ещё при жизни вёл допросы и не любил их пропускать. Краев вышел следом за Альбиной, которая в дверях оглянулась дважды.