Страница 64 из 101
Раздался взрыв и гул пронёсся по округе. Стены гарнизона задрожали, сверху с крыши упали несколько камней. Потом всё стихло. Отдалённо слышались затихающие звуки битвы. Значит, переломный момент миновал. Усталость меня сморила. Эту неделю я плохо спала. Замечательную ночь провела рядом с Морианом, а после мне удалось закрыть глаза лишь на два часа. Переживания забрали ещё демонову кучу сил.
В комнате не было кресла, чтобы в нём свернуться калачиком и немного вздремнуть. Зато есть кровать. Кровать, в которой спал Мориан. Я легла поверх одеяла, на краешек подушки. Сжавшись, наблюдала за мирно проплывающими облаками. Старалась не думать, что происходит в это время на земле. Наступила долгожданная тишина. Горизонтальное положение меня убаюкало окончательно.
* * *
Проснулась от ощущения, что нахожусь в комнате не одна и за мной наблюдают. Открыла глаза, сфокусировала взгляд на фигуре и вздрогнула. Мориан. Он оседлал стул, облокотив голову на руку. У него было такое мечтательно-затуманенное выражение лица… Я как-то раз видела кота, который жил у садовника: зверёк пробрался на кухню и вылизал всю сметану из блюда, а потом нежился на солнышке. У Мориана было похожее выражение. Он явно огорчился, когда я проснулась.
– Давно здесь сидишь? – спросила его охрипшим после сна голосом. Села, протёрла глаза. Голова немного болела. Нужно будет применить обезболивающее заклинание.
– Совещание по поводу нападения завершилось часа три назад, – невозмутимо произнёс он. Он говорил тихо, с хрипотцой, ласкающей мои уши. Взор постепенно спускался по моему лицу, задержался на губах, очертил шею и затерялся в районе ключицы.
В груди разлилась теплота, но не затронула щёки, а, наоборот, спустилась ниже. Какие непонятные, но приятные ощущения. Новая рубашка, которую я надевала впопыхах с утра, почему-то ощущалась на размер меньше. Однако всё равно застегнула оставшиеся три пуговицы.
– Почему не разбудил? – удивилась собственному низкому грудному голосу.
– Ты и так плохо спала в последнее время, дал тебе выспаться.
– М-м, – протянула я и невольно опустила взгляд на его живот.
Кровь схлынула с лица, а всё возвышенно-мечтательное настроение испарилось.
– Ты ранен? – подскочила к нему и оглядела с ног до головы. Как я могла не заметить, что его одежда вся в крови и в некоторых местах порвана.
Мориан сморщил нос. Перехватил руки, остановив мои попытки расстегнуть его рубашку.
– Успокойся, Камилия, меня уже Дарек подлатал. Просто переодеться не успел.
– Все живы? Много раненых? – спохватилась я. Вдруг им нужна помощь? Обычно после битвы в дело вступают целители. Начинается наша битва за жизни.
Мориан откровенно скривился. Отчего-то его довольно-расслабленное состояние исчезло. Он встал, поставил стул обратно к столу. И через плечо сообщил мне:
– Курсанты все живы. Есть раненные. Восемь боевых магов в тяжёлом состоянии, но ими уже занимаются опытные целители. Если хочешь, можешь пока помочь остальным.
– Хорошо, спасибо, – пробормотала я и выскочила за дверь.
Была бы я дома, точно получила выговор от матушки или нянечки, которая преподавала мне этикет. Неприлично девушке лежать в кровати перед мужчиной. В светском обществе осуждается, если они одни в комнате. Особенно если не в браке. В боевой академии таких правил не было. Девушки легко отвечали на чувства парней и уединялись в комнатах. Здесь нравы были раскрепощеннее и свободнее. Зачем ограничивать себя, если жизнь подвергается риску? Для кого себя хранить? Для островитян? Я была другой. Если курсанты выйдут из стен академии и отправятся в гарнизоны, то я всё ещё рискую уехать прямиком на собственную свадьбу. Одна мысль об этом противна. Меня сначала проверят начистоту и невинность тела. Не дай Богиня девушке не сохранить её до замужества.
Я испугалась Мориана, потому что узнала этот взгляд. Видела его и не раз. Так брат смотрит на возлюбленную графиню Осси. Отец – на матушку, когда приезжает из долгой поездки. Некоторые парни подобным томным взглядом провожают девушек в академии. Знаю, всё прекрасно знаю, но…
Мне нельзя. Я – не они. Можно сколько угодно любоваться Морианом, мечтать о дружбе, но на большее я не имела права. Отчего так больно в груди? Почему сердце сжимается от тоски? Я не хочу быть леди. Как мне избежать возвращения домой?
Мориан
Сбежала. По-другому это никак не мог назвать. Когда нас наконец-то отпустили, я поднялся на свой этаж с одной мыслью – упасть на кровать и спать. Вспомнил, что запер там Камилию. Чертыхнувшись, ускорился и буквально влетел в свою комнату.
Она, свернувшись калачиком, спала на моей кровати. Смотрел на неё, такую хрупкую, невинную и желанную, демон внутри меня ворчал, требуя эту девушку прямо сейчас. Раздеть, ласкать, слушать ее срывающиеся стоны от моих прикосновений. Мне потребовалось титаническое усилие, чтобы отбросить его желания и запереть внутри себя. Единственное, что мог себе позволить – любоваться ею, пока она безмятежно спала. Прокусил руку от порыва провести пальцами по её нежной коже. Боль отрезвила. Сделаю это – точно разбужу. Так и просидел над ней, пока она не проснулась.
Реакция показалась немного странной. Почему она сбежала? Я ведь ощутил её возбуждение. Этот манящий запах мне чуть голову не затуманил, а она, вместо того, чтобы сблизиться, наоборот, отгородилась. Не сказать, чтобы раньше не замечал порывов страсти от других женщин. Были, как среди курсанток, так и среди девушек из гарнизона. Стоило мне только показать, что я не против близости, тут же в постель прыгали.
Сбежала. Может, чувство долга целителя преодолело? Вернётся ли ко мне ночью?
Этим же вечером анишер организовал небольшую пирушку. Боевым магам нужно было спустить пар и напиться. Обычно такое устраивали, когда опасность миновала. В этот день разрешалось многое. Ящеролюды никогда не нападали подряд на одни и те же гарнизоны. Чем и пользовались боевые маги. Курсантам тоже налили на их радость. Несколько повелителей зверей поймали двух кабанов, и главный повар зажарил копытных во внутреннем дворике. Ароматы летали головосшибательные. Мы несколько часов ходили вокруг поджаренных тушек, ожидая, когда можно будет попробовать. Я, как самый наглый и смелый, получил в лоб железной раскалённой кочергой. Пошёл жаловаться своей целительнице, которая всё это время помогала в лазарете.
– Ками, меня побили, – ввалился в зал больных и немощных.