Страница 7 из 21
4
Выйдя из душа, я с удивлением обнаруживаю стоя́щего у плиты Костю. Он что‑то увлеченно
колдует у плиты, тихо напевая какой‑то незамысловатый мотивчик. Прислушиваюсь и различаю
знакомую мелодию, что‑то из старых рок‑н‑ролльных хитов, слегка искаженную его баритоном.
Останавливаюсь в дверном проеме и с любопытством наблюдаю за его манипуляциями. Мокрые
волосы прилипли к вискам, на плечах еще блестят капли воды. Он явно посетил душ прямо передо
мной. Мужчина явно не заморочился тем, чтобы воспользоваться полотенцем. Я непроизвольно
улыбаюсь, настолько забавной и домашней кажется эта картина.
— Не поздновато для ужина или не рановато для завтрака? — наконец, решаю обозначить свое
присутствие, стараясь скрыть улыбку.
— Я очень голодный, — весело подмигивает голый мужчина в кухонном переднике с вышитыми
ягодками земляники. Передник смешно обтягивает его мускулистый торс. — Ничего, что я у тебя
хозяйничаю?
— Да, пожалуйста, — весело улыбаюсь я, подходя ближе. — Ты первый мужчина, орудующий на
моей кухне.
— Ты такая собственница? Не пускаешь в святая святых? — он ловко переворачивает омлет
лопаткой, не отрываясь от процесса.
— Да нет. Просто никто не изъявлял желания, — говорю, усаживаясь к столу, на котором уже
стоят початая бутылка вина, бокалы, нарезанный сыр и овощи. — А что у нас сегодня на ужин?
— Омлет. Остальные продукты долго размораживать, — Константин выставляет на стол тарелки с
дымящейся едой.
Дурманящий аромат заползает в ноздри, пробуждая зверский аппетит. Только сейчас понимаю,
как проголодалась. Кажется, я не ела целую вечность.
Мы молча уплетаем нехитрую еду, запивая белым вином. Костя время от времени подкладывает
мне кусочки сыра, поправляет салфетку у меня на коленях так заботливо, что на душе теплеет.
— Марин, ты сейчас меня выслушай спокойно, — вдруг серьезно говорит он, откладывая вилку. —
Запомни: диагноз, который тебе озвучили, еще не приговор. Тебе обязательно надо сходить, как
минимум к двум докторам. Если они подтвердят, тогда будешь что‑то делать или если решишь,
оставишь все как есть.
Я сижу тихо, уставившись в тарелку. Настроение резко уходит в минус. В горле встает ком, а
пальцы невольно сжимают край скатерти.
— Что нового они мне могут сказать? — тихо спрашиваю я, отодвигая тарелку. — Вам надо
похудеть…
— Глупости все это! — прерывает меня Константин. — У тебя нормальный вес! С таким весом
женщины беременеют на раз!
— Костя, тебе, наверное, уже пора, — через силу выдавливаю слова, стараясь, чтобы голос не
дрожал. — Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.
Он быстро поднимается, садится передо мной на корточки, берет мои безвольно опущенные руки
в свои и нежно греет своим дыханием, целуя каждый пальчик.
— Мариша, я уйду. Только прислушайся к моим словам, пожалуйста. Это необходимо, если ты
действительно очень хочешь детей, — тихо говорит Константин, заглядывая мне в глаза. — Я
пойду. А то мне уже сегодня на работу.
Остаюсь сидеть на кухне, уперев локти в стол, придерживая руками голову. Через пару минут
хлопает входная дверь. Звук отдается в груди тупой болью. Становится холодно и пусто. Надо
поспать. Мою работу тоже никто не отменял, а за окном уже брезжит рассвет.
Просыпаюсь от шума, который раздается из кухни. Быстро встаю, набрасываю халат и спешу
узнать, что там происходит.
Посередине кухни стоит Артём, злой как черт. Его лицо перекошено, волосы всклокочены, а
глаза горят недобрым огнем.
— Ну, и? — вопросительно смотрит на меня мой сожитель. Назвать его мужем, пусть и
гражданским, язык не поворачивается.
— Что и? — также вопросом отвечаю я, подходя к плите, чтобы поставить чайник. Стараюсь
говорить спокойно, хотя внутри все сжимается от тревоги.
— С кем ты тут пировала?! — повышает тон Артём, поддевая пальцем, стоя́щую на столе
тарелку. Его кулаки сжимаются и разжимаются от злости. — Кобеля в дом притащила? А может, и
не одного?
— Я же не спрашиваю, кто тебя кормит и ласкает? — спокойно отвечаю, понимая, что в любую
секунду он может меня ударить. Сердце бешено колотится, но я заставляю себя не отводить
взгляд.
— Смотри, как заговорила! Я сейчас тебе напомню — кто в доме хозяин! — мужчина надвигается
на меня с перекошенным лицом и заносит руку для удара.
Хватаю нож, который лежит на столе, и представляю к паху Артёма.
— Только попробуй еще раз меня тронуть, — тихо говорю я, глядя ему прямо в глаза. —
Останешься без своего драгоценного достоинства.
Артём замирает от неожиданности, а потом поднимает руки в примирительном жесте. Он
открывает и закрывает рот, как рыба, выброшенная на берег, а глаза буквально выпадают из
орбит.
— Малыш, ты чего? Я же пошутил, — заикается он, отступая от меня и не отводя взгляда от
ножа. — Я же люблю тебя. Просто приревновал, когда увидел, что у тебя кто‑то в гостях был.
— Я поняла, — выключаю чайник, не отводя руки с ножом.
Поднимаю голову и смотрю на того, кого еще вчера считала своим мужем, которого боялась
больше огня, которому беспрекословно подчинялась, и понимаю, что больше не хочу его видеть в
своем доме. Не хочу слышать его голос.
— А теперь по поводу того, кто в доме хозяин. Квартира МОЯ, и я здесь хозяйка, и я решаю, с
кем мне тут жить и кто ко мне будет ходить в гости. Ты на эту кандидатуру не подходишь. Так
что собирай быстро вещи и убирайся.
— Но… — пытается возразить Артём.
— Без «но», — отрезаю я. — Или ты сам уйдешь, или я вызову полицию. Выбирай.
Артём рычит и снова двигается в мою сторону, но предусмотрительно выставленный мною нож
заставляет его снова остановиться.
— Хорошо. Я уйду. Остынешь, потом поговорим, — разворачивается и спешит выйти из кухни, на
ходу хватая куртку с вешалки.
И снова хлопает входная дверь, только на этот раз хлопок приносит мне облегчение. Быстро
бегу в душ, одеваюсь на скорую руку, крашу ресницы, хватаю сумку и выскакиваю из дома.
Хорошо, что работа находится в пяти минутах ходьбы от дома. Решительно направляюсь в кабинет
начальницы с четким намерением получить на сегодняшний день отгул.
— Юлия Сергеевна, мне жизненно необходим отгул. Я к врачу записалась, — твердо говорю я,