Страница 6 из 65
— Эй! — сказал я, наклоняясь, чтобы поднять их. Я взглянул на обложки. На одной, с именем Уильяма Голдинга и названием «Повелитель мух», красовалась отрубленная свиная голова на колу. На другой — «Превращении» Франца Кафки — было изображено гротескное насекомое, вроде таракана.
— Неплохо. Где ты их откопала?
— У миссис Циммер в библиотеке, — ответила Карен.
— Ого, не знал, что у них там водится такая жуть.
— О, у миссис Циммер найдется кое-что и пострашнее. Слышал когда-нибудь о черно-белой магии слов?
— Да. То есть... э-э, нет. А что это?
— Волшебные слова, способные уничтожить человека или починить его заново.
— И у библиотекарши есть книги об этом?
— Ходят такие слухи, — отозвалась Карен. — А ты читаешь?
— Нет, я больше по фильмам. — Я протянул ей книги. — А ты? Любишь кино?
— Обожаю кино, — со вздохом призналась она. — Но видела не так уж много.
— Почему?
— Ну, для начала, до Хьюма полтора часа езды, а все, кого я знаю, хотят смотреть только боевики и комедии.
— А будь кинотеатр здесь, на что бы ты пошла?
— Да на что угодно, кроме боевиков и комедий, — подумав, ответила она. — Мне нравятся старые фильмы, те, что показывают по телевизору. Знаю, звучу сейчас как старуха, но мама права: если фильм до сих пор не забыли, он наверняка хороший.
— Согласен. Вроде «Ночи живых мертвецов».
— А что это за фильм? — спросила она, покачав головой.
— Старый фильм про зомби. По словам отца, вообще самый первый. Когда мне было десять, мы поехали на рыбалку, и он пересказал мне весь фильм, сцену за сценой. Той же зимой его показали по телику, и я закатил скандал, требуя посмотреть его вместе с отцом. Потом мне неделями снились кошмары, хотя я наперед знал все, что произойдет в каждой сцене. Пожалуй, это были лучшие девяносто шесть минут в моей жизни.
— И ты хоть чему-то научился? — рассмеялась Карен.
— Да, — подумав, ответил я. — Если хочешь убить кого-то по-настоящему, придется сделать это дважды. Нужно уничтожить мозг — например, сжечь его. Иначе они возвращаются.
— Так заканчивался фильм?
— Так закончил отец.
— Понятно. — Она продолжала улыбаться. — А он очень страшный?
— И да и нет. Дело скорее в атмосфере. Хотя возрастных ограничений там, по-моему, нет.
— Любопытно. Надо будет как-нибудь посмотреть.
— Его крутят в киноклубах и все такое. Я могу...
Я осекся. И притворился, будто закашлялся, надеясь, что она не поняла: я едва не пригласил ее в кино. В Хьюм. У меня не было ни машины, ни прав. Да даже если бы и были, она бы все равно отказала, ясное дело. Вежливо, под благовидным предлогом, — но легче от этого все равно бы не было.
— Но эти книги — тоже отличное кино, — заметила Карен, поднимая обе книги, словно поняв мою неловкую заминку и проводя отвлекающий маневр.
— Они тоже смахивают на ужасы? — спросил я, кивнув и с благодарностью ухватившись за спасательный круг.
— И да и нет, — передразнила она. — Они совсем как те фильмы, что мне нравятся. Старые, но не забытые.
— И они хорошие?
— Да. Если хочешь стать писателем, нужно читать лучших.
— Так ты собираешься стать писательницей?
— Я попробую. А если таланта не хватит, просто выйду замуж за писателя. — Она рассмеялась своим диким, безумным смехом, а затем унеслась прочь в каком-то неуправляемом танце, точно рискуя вот-вот разбиться. Но это, разумеется, была лишь иллюзия: Карен всегда и все держала под контролем, точно кошка. Ее можно было сбросить с крыши в полной уверенности, что она — в отличие от таких, как я, — всегда приземлится на все четыре лапы.