Страница 25 из 39
Глава 12
Лили хотела было как следует поломаться, но Фантом не дал ей такой возможности.
— Лили, если ты откажешься, все погибнут. В твоих лапах судьба королевства! — заявил он.
— Хорошо, я найду его. Мне надо карету, парочку сундуков под наряды, ещё один для украшений…
— Только ты и Ирис. Наряды не бери, в лесу их всё равно никто не увидит, — перебил Фантом.
— Обойдусь без сопровождения, — Лили гордо вскинула голову.
Ага, и будешь искать Хрустальное озеро до следующего года!
— Лили, это невозможно! — Фантом распушил хвост и взволнованно заколотил им по бокам. — Красивая дама, одна, в глухом лесу! Ты хочешь, чтобы мы все умерли от переживаний?
Лили довольно взвизгнула, тряхнула браслетами на лапах и согласилась. Ирис приложил лапу к груди, благодарно посмотрел на Фантома. Эх, ребята, мне бы ваши проблемы. Бегите уже за магом, заодно и помиритесь.
Фантом нервничал. Лили и Ирис всё не возвращались, а состояние Розочки и леди Азалии ухудшалось на глазах. Когда леди не вышла к завтраку, Розочка и Фантом поспешили к ней в покои. Точнее, побежал Фантом, Розочка шла за ним, и было видно, что каждый шаг даётся ей с трудом.
Леди Азалия почти утонула в маленьких круглых подушках на широкой софе. Какая она, оказывается, хрупкая! Скромное домашнее платье лишь подчёркивало ей бледность и слабость.
— Всё нормально, не волнуйтесь, — заявила леди Азалия. — Просто я не голодна.
— Тогда давай погуляем по саду, мама, — предложила Розочка — Или покачаемся на качелях.
Фантом поддержал предложение громким мяуканьем, запрыгнул на софу, потёрся мордой о руку леди. Та благодарно запустила холодные пальцы в его шерсть, погладила, нежно пощекотала за ухом.
— Завтра, хорошо? Сегодня мне что-то совсем не хочется гулять. Розочка, я вынуждена переложить на тебя свои заботы: проверь, накормили ли рыбок в пруду, и как садовник позаботился о цветочных кустах. Сегодня привезут продукты, надо встретить, расплатиться.
— Я всё сделаю. Зефир, останься здесь, — попросила Розочка, — помурлычь для мамы свои песенки.
Но едва она вышла, леди Азалия легонько подтолкнула Фантома к краю софы:
— Иди с ней, Зефир. Лежать и бездельничать я могу самостоятельно, а Розочке нужна поддержка. Твоей живой энергии сейчас очень не хватает нашей девочке.
Фантом благодарно лизнул ей ладонь. Он не хотел надолго оставлять Розочку. Ночью ей опять снились кошмары, и Фантом включил всё своё кошачье обаяние, чтобы она забыла о страшных снах и занялась им. Топтался лапами по её спине, слегка выпустив когти, мяукал и требовал внимания.
— Милый, надеюсь, здесь тебе будет удобно, позволь мне остаться одной, — попросила его Розочка и нежно перенесла Фантома на кресло.
Ещё чего! Фантом взвился в воздух, сделал изящный переворот — всё-таки он кот, а коты прирождённые акробаты, и приземлился на тяжёлую бархатную портьеру.
— Ах! — восторгалась Розочка его акробатическими этюдами. — Осторожно, не упади!
Он? Три ха-ха!
Фантом пробежался по стенам, покачался на ламбрекене и запрыгнул на низкий столик. Ловким движением выбросил из цветочной вазы букет, распотрошил его на лепестки и, как пропеллером, закрутил над ними пушистым хвостом.
От потока воздуха лёгкие красные лепестки взлетели, закружились праздничным хороводом. Розочка восторженно зааплодировала.
Ах, детка, ты ещё не видела самого главного, гвоздя его ночной программы!
Фантом поддал вазу лапой, взлетел в воздух, вверх, как птица, раскинув в стороны все пять конечностей — хвост тоже пригодился, и опустился прямо в вазу, расплёскивая воду. В свете свечей прозрачные брызги сверкали, как бриллиантовые россыпи.
Розочка захохотала. Фантом высунул голову из вазы, демонстративно сделал несколько кивков-поклонов в стороны и потянулся вверх. У-упс…
Голова и шея вылезли без труда, но толстый живот и откормленная обитателями замка филейная часть застряли намертво. Розочка решила, что это ещё один трюк и приготовилась восхищаться: широко распахнула глаза, сложила на груди нежные ладошки.
Фантом вместе с вазой перекувырнулся на пол и покатился к стене. Чтобы не набить шишек, голову пришлось спрятать. В тёмной мокрой вазе ему совсем не понравилось.
— Зефирчик, хватит, вылезай, а то я сейчас умру от смеха! — попросила Розочка и приподняла вазу.
Признаться в своём поражении Фантом не мог, пусть лучше Розочка решит, что он хочет спать сегодня в этой вазе, чтоб она провалилась. Зло моё бесцельное! Ведь так удачно вошёл, как по маслу! Кто бы мог подумать!
— Ты застрял! — догадалась Розочка. — Не волнуйся, сейчас я позову слуг, мы вместе что-нибудь придумаем.
— Мяу-у-у-у-у! — завопил он из вазы.
Только не это! Такого позора Фантом не переживёт!
— Нет? Тебе неловко? — догадалась она. — Тогда я просто разобью вазу. Сиди тихо, а то поранишься. И не бойся, она хрупкая, странно, что сразу не разбилась — это очень дорогой и тонкий фарфор.
Розочка легонько стукнула вазой об пол, и та развалилась на несколько крупных частей. Благодарный Фантом обнял лапами свою спасительницу.
— Если бы все наши беды было так легко исправить, — тяжело вздохнула Розочка.
Опять грустить? Ну уж нет! Он принёс в зубах щётку, подполз под её ладонь, то и дело почёсываясь и водя хвостом из стороны в сторону. Да, да, именно сейчас, глубокой ночью, необходимо расчесать шерсть любимого кота! Да, на кровати и щёткой! Нет, это важное дело нельзя отложить до утра, бери щётку!
Он чувствовал, как с каждым движением Розочка успокаивается, её дыхание становится ровным, а ладони тёплыми. Наконец, когда она заулыбалась и с удовольствием зевнула, он позволил ей заснуть. Рядом с ним, на одной подушке.
Громкие крики возницы и скрип тяжело нагруженных повозок они услышали из замка. В открытые ворота въехали несколько телег. Розочка пошла встречать, а Фантом замер на подоконнике и не мог оторвать взгляда от колёс. У первой телеги колесо наткнулось на камень, взвизгнуло и затрещало…
Противный визг колес… Хруст ломающегося обода… Крики. Нет, один крик, самый страшный из всех. Громкий, протяжный, смертельный…
Кажется, в то утро они шли на базар. Старались держаться подальше от дороги: праздничный день, все куда-то спешили, кареты и телеги едва не наезжали прохожим на ноги. Мама хотела купить ему одежду, показывала отцу на дырки в штанах, на короткие, обтрёпанные рукава рубахи.