Умоляй меня

Он протягивает свободную руку, проводя линию от ключицы вниз между грудей, по животу, останавливаясь чуть выше того места, где я хочу его больше всего. Моё дыхание перехватывает, когда он наклоняется, его губы близко к моему уху.

— Ты такая отзывчивая, — бормочет он. — Так жаждешь угодить.

— Только для тебя, — шепчу я в ответ, удивляя саму себя правдивостью этих слов.

Он берёт лопатку и медленно проводит ею по моей коже — по плечам, вниз по рукам, по изгибу бедра. Кожа прохладная и гладкая, тихий намёк на то, что должно произойти. Он обходит меня сзади, позволяя лопатке скользить по моим ягодицам, слегка постукивая по каждой.

— Ты будешь чувствовать это днями, — говорит он, его голос — низкий рокот, который вибрирует во мне. — Каждый раз, когда будешь садиться, ты будешь вспоминать, кому ты принадлежишь.

Дрожь пробегает по моей спине от его слов.

— Да, Сэр.

Его свободная рука поднимается, чтобы схватить мои волосы, мягко, но твёрдо оттягивая мою голову назад, пока моя спина не выгибается.

— Наклонись над краем кровати, — командует он. — Задницу вверх.

Я двигаюсь, чтобы подчиниться, позиционируя себя у изножья своей кровати. Я сгибаюсь в талии, упираясь верхней частью тела в матрас, ноги всё ещё на полу. Поза оставляет меня полностью обнажённой, уязвимой таким образом, что должно пугать меня, но вместо этого вызывает прилив жара между ног.

Я чувствую, как он движется позади меня, его присутствие как физическая тяжесть, ещё до того, как он касается меня. Лопатка описывает ленивые круги на моей коже, наращивая предвкушение, пока я не начинаю дрожать от него.

— Помнишь свои стоп-слова? — спрашивает он.

— Красный — стоп, жёлтый — замедлиться, зелёный — вперёд, — произношу я, мой голос приглушён одеялом.

— Хорошая девочка, — его похвала накрывает меня, как тёплый мёд. — И твой цвет сейчас?

Я делаю вдох, центрируя себя в этом моменте, в своём теле, в своём желании.

— Зелёный, Сэр. Очень зелёный.

Я слышу улыбку в его голосе, когда он отвечает.

— Это моя хорошая девочка.

Лопатка отрывается от моей кожи, и я задерживаю дыхание, ожидая. Первый удар приземляется с резким хлопком, который эхом разносится по тихой комнате. Жжение расцветает по правой ягодице, шокирующее, но не ошеломляющее.

— Один, — автоматически считаю я. — Спасибо, Сэр.

Его свободная рука успокаивает место, по которому он только что ударил, его прикосновение нежное к разгорячённой коже.

— Так идеально, — бормочет он. — Так готова принять то, что я тебе даю.

Лопатка снова поднимается, и я готовлюсь к следующему удару. Но вместо удара Кольт продолжает проводить ею по моей коже, наращивая предвкушение, заставляя меня ждать. Мои мышцы напрягаются от ожидания, затем постепенно расслабляются, когда удара не происходит.

Как только я начинаю привыкать к ощущению, лопатка снова приземляется, на этот раз сильнее, по левой ягодице. Я ахаю, мои пальцы вцепляются в покрывало.

— Два, — выдаю я. — Спасибо, Сэр.

Его рука возвращается, чтобы успокоить жжение, и я подаюсь назад навстречу его прикосновению, жаждая большего контакта. Кожа продолжает свой дразнящий путь по моей коже, и я закрываю глаза, сдаваясь двойным ощущениям удовольствия и боли.

Третий удар приземляется с громким хлопком, заставляя меня вскрикнуть. Отметки в форме сердца, должно быть, формируются сейчас, маленькие клейма собственности по моей коже.

— Три. Спасибо, Сэр, — задыхаюсь я, мой голос дрожит.

— Хорошая девочка, — бормочет Кольт, его рука успокаивает жжение. — Ещё два.

Четвёртый удар попадает туда, где моё бедро соединяется с ягодицей, и я взвизгиваю, не готовая к интенсивности в этом чувствительном месте.

— Четыре. Спасибо, Сэр, — слёзы колят уголки глаз, но это не от боли — это от всепоглощающего ощущения капитуляции.

Финальный удар самый сильный, приземляется по обеим ягодицам с силой, которая перехватывает моё дыхание.

— Пять! Спасибо, Сэр, — выдаю я, мой голос срывается.

— Идеальна, — говорит Кольт, и я слышу, как лопатка отброшена в сторону. — Так идеальна для меня.

Я слышу характерный звук разрыва упаковки презерватива, и мгновение спустя его руки хватают мои бёдра, и я чувствую, как он пристраивается позади меня. Головка его члена прижимается к моему входу, и я понимаю, как я мокра — пропитана от порки, от того, что меня отметили как его.

— Посмотри, какая ты мокрая, — рычит он, легко входя в меня одним мощным толчком. — Порка превращает тебя в такую грязную маленькую шлюху.

— Да, — стону я, подаваясь назад навстречу ему, принимая его глубже. — Твою шлюху.

Его рука запутывается в моих волосах, оттягивая мою голову назад, пока он устанавливает наказывающий ритм. Каждый толчок толкает меня дальше по кровати, и мне приходится упираться в матрас.

— Скажи мне, — требует он, его голос хриплый от желания. — Скажи мне, кто ты.

— Я грязная шлюха, — задыхаюсь я, когда он попадает в то идеальное место внутри меня. — Твоя грязная шлюха, которая становится мокрой от порки.

— Верно, — рычит он, его свободная рука тянется вперёд, чтобы найти мой клитор. Его пальцы описывают круги с изводящей точностью. — Моя грязная маленькая игрушка, которая любит, когда её используют.

Его слова посылают жар, пронизывающий меня, и я сжимаюсь вокруг него, уже близко к краю. Двойные ощущения — полноты его внутри меня и вибраций на моём клиторе — ошеломляют.

— Тебе это нравится, не так ли? — требует он, подчёркивая каждое слово толчком. — Когда тебя наклоняют и трахают после того, как я отметил эту хорошенькую задницу.

— Да, — рыдаю я, мне уже всё равно, как отчаянно я звучу. — Мне нравится. Мне нравится быть твоей игрушкой.

Его пальцы быстрее работают на моём клиторе, и я чувствую, как нарастает давление, приливная волна, которую я не могу сдержать.

— Кончай для меня, — командует он. — Кончай сейчас, пока я трахаю тебя, как грязную шлюху, которой ты являешься.

Его слова толкают меня за край. Я ломаюсь вокруг него, крича его имя, когда волны удовольствия обрушиваются на меня. Моя киска сжимается вокруг его члена, втягивая его глубже, пока мой оргазм, кажется, длится вечно.

— Чёрт, — стонет он, его ритм прерывается, когда моё тело сжимает его. — Так хороша для меня.

Он вбивается в меня ещё несколько раз, прежде чем напрягается, низкий рык вырывается из него, когда он кончает.