Страны без солнц

19

Облака расступились, и Леаль вздрогнула при виде перемен. Прошло три недели с тех пор, как она оставила на этом месте удивленно таращившегося Хайдена Гриффина; она предполагала, что за это время он сможет наведаться в Сьер и вернуться, может быть, успеет укрепить разбитую дверь между мирами. Но чтобы такое! Проем в стене окружали неподвижные черные фигуры, теснились внутри него самого. Единственным источником света служили здесь их иллюминаторы и ходовые огни, превратившие армаду в причудливую сверкающую люстру на фоне черной кожи ее родного мира.

В решетчатом строю вокруг маленького разрыва в коже мира висели не только абиссальские корабли; она заметила по меньшей мере шесть кораблей Паквеи, а также другие — не похожие ни на что, виденное ею прежде. Здесь находилось несколько дюжин обтекаемых серо-голубых акулоподобных кораблей, каждый из которых был по меньшей мере вдвое длиннее самого большого крейсера Абисса. У них отсутствовали окна или ходовые огни, что делало их еще более загадочными, чем корабли призраков.

На носу одного из этих темных левиафанов блеснуло что-то замысловатое; оно поднялось, достигнув шести человеческих ростов, и расправило металлические крылья. «Рубежный мотль?» — выдохнула молодая женщина; после всего, что она повидала за последние недели, его вид не особенно должен был ее впечатлять, но Леаль обнаружила, что демонстрация силы, произведенная мотлем, ее нервирует.

Серые корабли не носили никаких знаков наций. Или то была часть флота Внутренней Стражи? Они выглядели откровенно чуждо и угрожающе, но в центре их строя виднелись знакомые очертания — яхта Хайдена Гриффина. С замиранием сердца Леаль задалась вопросом: а вдруг он ослышался или чего-то недопонял в их последнюю встречу. С какими бы новостями он ни прибыл в Абисс, они, похоже, повергли нацию в панику.

— Думаю, тебе лучше убраться отсюда, — сказала она эмиссару через куклу, восседающую на приборной панели. Маленький, изящно смастеренный золотой человечек кивнул. — Что касается тебя, — ткнула она куклу в грудь, — для тебя наилучшим будет замаскироваться.

— Мы отступим на безопасное расстояние, пока не оценим ситуацию, — сказал эмиссар.

Его крошечный, идеально пропорциональный гомункулус мало походил на ту наспех сляпанную штуковину, с которой она делила кабину по пути сюда. Кукла была теперь изготовлена тонко, словно ювелиром. Договорив, однако, она начала распадаться, и разные ее крошечные частички соединились в ожерелье из бусин. Хмурясь, Леаль взяла его и повесила себе на шею.

— Я двинусь дальше, — сказала она. — В меня они, думаю, не выстрелят, но ты…

Вдоль стены кораблей то тут, то там суда стали нарушать строй.

По куттеру прошла дрожь. Леаль обернулась, чтобы посмотреть назад. Эмиссар выпустил куттер Леали и уходил прочь, преследуемый внезапно объявившейся тучей байков и иглообразных перехватчиков.

— Проклятье! — Она быстро закрутила педали, чтобы пустить двигатели куттера. — Они должны остановиться!

Она направила куттер к судну Хайдена, но прежде, чем преодолела несколько сотен футов, воздух прошили ярко-красные линии. Это стрелял трассирующими снарядами хорошо бронированный катамаран, вдвое длиннее ее собственного судна. Он вывернулся ей навстречу, и Леаль была вынуждена распустить тормозные паруса, чтобы избежать столкновения с ним.

Авиаторы на байках крутились спиралью вокруг куттера, их курносые пулеметы целились прямо в Леаль. «О, ради всего…» Она подняла руки и скорчила им гримасу.

Один из них осторожно приблизился и попытался поднять колпак кабины. Леаль потянулась, чтобы отстегнуть крепление, но он тут же вскинул пистолет. Она замерла, чертыхаясь вполголоса. Тем временем с ней сближались шесть больших кораблей, а десятки других преследовали эмиссара.

Позади куттера полыхнула молния — раз, другой, дюжину раз за пять секунд. Она почувствовала, как дернулось и скорчилось ее ожерелье, а колпак открылся, и внутрь ворвался холодный воздух окраины мира.

— Выходи медленно, — сказал один из солдат. — Руки так, чтобы мы их видели.

Леаль осторожно встала из кабины, и кто-то грубо скрутил ей руки за спиной. Она почувствовала, как на запястьях защелкнулись металлические наручники, и вспомнила паквеян на лифтовой площадке в Сьере.

— Молчи, или мы тебя пристрелим, — сказал авиатор, который только что надел на нее наручники. Леаль позволила им протащить себя по воздуху к бронированному катамарану. Ее засунули в металлическую клетку в задней части одного из двух корпусов, затем катамаран развернулся и, завывая большим двигателем посредине, начал ускоряться.

Леаль вжалась щекой в крошечный кварцевый иллюминатор, и на несколько секунд ей открылся прекрасный вид на стену мира. От пробоины, через которую она пролетела на своем куттере три недели назад, не осталось и следа; на ее месте стояли огромные квадратные ворота, окантованные ярким металлом и освещенные огромными корабельными фарами-искателями. По бокам, словно живые горгульи, взгромоздились мотли. Этот новый проход был, наверное, футов шестидесяти в ширину.

Авиаторы в рубке катамарана держали ее на прицеле и смотрели на нее с опаской. Все они были из Абисса, но отчего-то ей не думалось, чтобы этническая общность сейчас что-либо решала.

Она открыла рот, чтобы тем не менее их поприветствовать, и они напряглись. Леаль благоразумно промолчала, просто закрыла глаза и постаралась выглядеть как можно безобиднее.

Придется ей подождать. Несмотря на дрожь в животе от страха, она знала, что преимущество полностью на ее стороне.

Через несколько минут раздался стук, и катамаран лебедкой втянули внутрь какого-то более крупного судна. Открыв глаза, Леаль увидела холодный белый свет, проникающий через иллюминаторы — газовый или электрический, трудно было сказать. Люк катамарана открылся, и кто-то сказал:

— Вытаскивайте ее.

Она выплыла в гигантское, похожее на жестяную банку, пространство ангара; дальние стены были украшены гербами Абисса, и окружавшие ее мрачные лица освещал действительно газовый свет. Она увидела солдат, парадную форму коммодора и утилитарные серые костюмы правительственных чиновников. Одного из них она узнала.

— Министр Лолл! Я несу важное сообще… — У того затвердело лицо, он сделал резкий жест. Леаль закрутилась волчком от оглушительной оплеухи.