Страница 8 из 108
2
— Допустим, вы видите кого-то, крутящегося в невесомости, — сказал инструктор. — Кто-нибудь может сказать мне, как вы различите — мужчина это или женщина[5]?
— Титьки! — выкрикнул Бартол, младший из выбешивающей компашки молодых людей, посещавших занятия. Леаль и Ютор, инструктор по технике эквилибристики, обменялись страдальческими взглядами.
— Нееет, — сказал Ютор, а затем: — Кто-нибудь еще?
Леаль подняла руку.
— Ось вращения женщины — это ее бедра. У мужчины — солнечное сплетение.
— Правильно, — сказал Ютор с благодарной улыбкой. Компашка кивала друг другу с видом, словно они и впрямь узнали нечто новое. — На сегодняшнем занятии, — продолжил Ютор, — мы научимся использовать понимание собственного центра тяжести для увеличения силы и для ее приложения к объектам в условиях свободного падения.
Он все время поглядывал на нее, что льстило, но, конечно, не означало действительного интереса; Леаль понимала, что она всего лишь лучшая на сегодня ученица. Это только мешало, потому что она так устала, что постоянно теряла нить объяснений Ютора.
Класс висел в сферическом строю над одной из гимназий Спичечного Колеса. Левее и правее Леали виднелось черное небо позади медленно вращающегося нагромождения зданий, сетей и решетчатых порталов. Ось Спички, в отличие от Рябины, несла лишь минимальную стыковочную структуру, поэтому все открытое пространство над тросовым кольцом было заполнено зданиями и открытыми площадками, затянутыми канатами, — кортами, как их называли, — вроде той, где проходили занятия по искусству эквилибристики.
Ютор привел себя в медленное вращение и, пока говорил, встречался взглядом с каждым, время от времени как-то переворачиваясь удивительно плавным движением. Леаль понятия не имела, как ему это удается: не имея ничего, на что можно было бы опереться, она не могла перевернуться в свободном падении. Походило на то, как будто Ютор обзавелся невидимыми крыльями или невидимым кольцом вокруг себя, за которое он мог ухватиться рукой или ногой. Леаль попыталась сосредоточиться на его словах: ей хотелось научиться тому, как он это делает.
Он был просто поваром — а Леаль поклялась прахом своего отца никогда не выходить замуж за повара, или поденщика, или механика, — но каким-то образом нашел время и решимость стать мастером эквилибристики. Если он смог это сделать, то сможет и она.
Ютор продемонстрировал несколько приемов, а затем класс стал их отрабатывать. Как раз в тот момент, когда Леаль подумала, что уже уловила, как переворачиваться, прозвучали три гудка туманных горнов — и за ними четвертый. Уже конец смены? Удачно, что у нее не…
Леаль темпераментно чертыхнулась, заставив головы вверх и вниз по сфере повернуться в ее сторону. Ютор ухватил канат и перелетел к ней.
— Проблемы?
— Я просто вспомнила о встрече, — пристыженно сказала она. — Мне нужно идти.
Она быстро обвила веревку пальцами ног и — чтобы доказать Ютору, что серьезно относится к его занятиям, — выполнила кувырок колесом, который он демонстрировал на прошлой неделе. Она даже сделала целых шесть оборотов, прежде чем промахнулась и в итоге вцепилась в канат всеми четырьмя конечностями. К тому времени Ютор тактично перевел свое внимание на других учеников.
— Черт, черт, черт, — бормотала она, скача то на канат, то на уступ, то на трубопровод, вниз, в микрогравитацию верхних областей города. В своем затуманенном состоянии она совсем забыла о двух новых студентах, для которых согласилась быть наставником. Она не могла позволить себе упустить лишнюю пару кредиток, которые они заплатят ей за разбор их работ.
На уровне тросовых креплений она прыжками понеслась в направлении лифтов, но остановилась, увидев, как далеко находится от любого из тех, что ведут к университету. К тому же они двигались чересчур медленно. У нее было минут десять, прежде чем студенты решат, что она не явится, и разойдутся по своим делам. К счастью, решение этой проблемы сидело и поправляло обувь не далее чем в двадцати футах от нее.
— Эй! Ты свободен? — Рикша при ее возгласе поднял глаза и усмехнулся. Он был молод, стрижен под «ежик» и носил крупные серьги-обручи. На спине у него висело плетеное кресло, установленное сиденьем назад, а вокруг талии был шесть раз обмотан длинный асбестовый строп — принадлежность его профессии.
— Всегда свободен для хорошенькой леди вроде вас, — сказал он с акцентом городских трущоб.
Леаль улыбнулась.
— Мне нужно попасть в университетскую библиотеку через… ой, примерно пять минут назад, — сказала она.
Он спокойно кивнул: «Тогда взбирайтесь на борт». Она взялась одной рукой за сиденье кресла и пятифутовым толчком забросила себя в него. Как только она застегнула ремень безопасности, рикша начал двигаться — сначала вприпрыжку длинными горизонтальными шагами, а затем, по мере того как он наращивал темп, огромными скачками, которые относили его на тридцать футов и более. Леаль держалась и ухмылялась: она давно не пользовалась услугами рикш — они были не для солидных людей, а она старалась выглядеть солидно — и позабыла, насколько это может быть забавно.
Он добрался до широкого проема в настиле цилиндра, без предисловий развернулся и позволил себе провалиться в него. Теперь он с пассажиркой находились в полумиле над городскими башнями и улицами, которые изгибались вверх и вдаль в обе стороны. К цилиндру, который теперь находился над их головами, крепились сотни канатов-спиц; канаты таяли и исчезали в дымке света и уличных деталей внизу. С непринужденной грацией рикша ухватился за один из тех, что потоньше (они отчего-то звались «подстроечными»), а затем снова отпустил. Он и Леаль начали медленно опускаться рядом с канатом.
— Вы студентка? — спросил он; она почувствовала, как его плечи дрогнули, что, вероятно, означало беглый взгляд назад, на нее.
— Старший наставник, собственно, — сказала она. — Надеюсь в этом семестре получить преподавателя на полную ставку. Я подала заявление и… в общем, посмотрим.
— Рад за вас, — сказал он. Затем: — Что вы думаете о референдуме?
— Это позор, — смело ответила она.
Леаль знала, что за такое мнение в любом из уличных пабов можно отхватить колотушек — но он только рассмеялся.