Страница 7 из 108
…И все же, героям не следовало доверять. В конце концов — что совершил Гриффин за последнее время? Ей казалось, что этой толпе следовало ждать ее, а не его; что люди должны вздыхать и замирать от ее слов, когда она рассказывает о своем приключении; что этоона должна быть той, кого приветствуют с возвращением дом…
— Эй! — Кто-то пихнул ее. Леаль пошатнулась и выронила книги и куклу. На долгую секунду она застыла в воздухе; когда же снова коснулась пола, то провернулась на носке ноги и открыла рот, чтобы огрызнуться на грубияна, кем бы он ни оказался.
Он оказался полицейским.
— Своей выходкой вы подвергли опасности этих людей, — сказал он. С опозданием она поняла, что это был тот самый здоровяк, который что-то орал ей раньше.
— Но ведь на посадочной площадке не положено никому находиться, — сказала она, взмахивая руками, чтобы сохранить равновесие. — Я подождала, пока они уйдут с дороги. Просто… я долго летела… я заблудилась…
— Чуть мне голову не снесла! — Он толкнул ее чуть выше груди; пошатнувшаяся Леаль прислонилась к боку куттера.
Он потянулся рукой вниз, выхватывая из воздуха медленно падающие «Устные предания зимних призраков». С видом омерзения он взял ее за один угол.
— Так вы читаете истории врагов?
— Я… я — преподаватель университета, — сказала она, удрученная тем, что в ее голосе не прозвучало гордости, которую ей следовало бы испытать при этих словах.
Полицейский презрительно ухмыльнулся:
— Апологетка, значит. Посмотрим, сколько у вас гордости останется после референдума.
— Ч-что?
— Ни у одного порядочного гражданина нет и быть не может никакой причины читать о них, — сказал полицейский. Он небрежно выбросил книгу с платформы. Леаль смотрела, как та уносится прочь, исчезая в темноте, словно медленно хлопающая крыльями птица. — А теперь убирайтесь отсюда, — сказал он, — пока я не арестовал вас за угрозу общественной безопасности.
Униженная, разъяренная, едва сдерживая слезы, Леаль пошла спотыкаясь прочь. Ее чемодан, может быть, и весил здесь всего фунт, но масса его не изменилась, и ей было непросто вместе с ним лавировать сквозь толпу. Доски причала не давали достаточной опоры ее ногам, потому что гравитация была слишком низкой.
Подойдя к лифтам, ведущим в город внизу, Леаль оглянулась на залитый прожекторами корабль Эйри. Гриффин все еще стоял в люке и говорил, но слишком тихо, чтобы она (да и, пожалуй, все остальные здесь, у лифтов) могла его услышать. Он выглядел спокойно и уверенно, как и полагается герою.
Он что-то сказал, повернулся и жестом предложил выйти вперед другому человеку. Когда тот выдвинулся на свет, Леаль зашипела.
Министр внутренних дел, Юстас Лолл, взял Гриффина за запястье и воздел руку зажигателя солнц со своей вместе в игривом салюте толпе. Диафрагма у Леаль сжалась, и она быстро отвела взгляд.
Она шагнула в клетку и отвернулась от остальных пассажиров. Кабина начала спускаться; все всплыли вверх, упираясь руками в потолок, и Леаль почувствовала, как ее лицо само по себе исказилось в гримасе тоски и разочарования.
Они падали мимо натянутых тросов, медных настилов и чугунных стоек в направлении дымного, освещенного ночными огнями города, где ее никто не ждал.