Страны без солнц

Сержант не обращал на нее внимания, пристально изучая письмо о переводе, в котором Леаль назначалась прачкой в Службу Кампуса. Она подозревала, что у него не слишком хорошо с грамотой. Пока он ломал голову над содержанием, она вытянула шею, чтобы хоть как-то оценить ущерб, нанесенный монстром ее любимому университету. Прямо посреди дороги лежали обломки каменной кладки, а глубокую тень между зданиями фосфоресцирующими линиями перекрещивала, как странная паутина, полицейская лента.

Она не удивилась, обнаружив письмо от министра образования, которое ждало ее, когда она наконец вернулась в свою квартиру в прошлую смену. Леаль все откладывала обдумывание его предложения о работе, и вот он наконец написал, чтобы спросить, каким будет ее окончательное решение. Она все еще не решила, и сегодня пришла прогуляться по кампусу и обдумать свой ответ.

Прочитав его письмо, выдержанное в деликатно уговаривающих тонах, она рассмеялась.

— После того как меня захватывали паквейцы и на меня орали монстры, — сказала она гробу Уильяма, — вряд ли это можно посчитать давлением.

И все же оно — давление — чувствовалось. Ее нервы все еще были на взводе от состояния города и встречи в нем, когда она и команда Хайдена наконец высадились с яхты. Ее отделили от людей зажигателя солнц и целых восемь часов допрашивали неулыбчивые люди в штатском в душном помещении где-то в здании Министерства внутренних дел. Слишком усталая, чтобы нервничать, Леаль отнеслась ко всему этому как к защите диссертации; в конце концов они сравнили свои записи с другими записями, которые принесли из других комнат, и отпустили ее. Произвел ли на них впечатление ее рассказ о недавних приключениях, она сказать не могла; но на выходе один из следователей отвел ее в сторону.

— Послушайте, — сказал он, — у вас хорошее положение, вы пользуетесь доверием зажигателя солнц и все такое. Вам следовало бы поразмыслить и присоединяться к нашему лагерю.

До безумия усталая Леаль представила себе образовательно-развлекательную поездку на пару недель в этакое загородное поместье в невесомости, где по утрам — необременительные семинары, после обеда — спорт и культмассовые мероприятия, а к ночи — танцы с выпивкой.

— К какому лагерю?

— Присоединиться к партии этернистов, — сказал он, озадаченный ее тупоголовостью.

— А. Да, я… я поразмыслю об этом.

Добравшись наконец до дома, она намеревалась поспать, но не смогла, и ворочаться несколько часов ее заставило не письмо из министерства. Как и не присутствие Уильяма — в действительности осознание того, что он рядом, наоборот, успокаивало. В конце концов Леаль выругалась и, отбросив одеяло в сторону, отправилась навстречу источнику своего беспокойства.

Давно не использовавшаяся газовая лампа, прежде чем ожить, несколько секунд только потрескивала. Когда же она зажглась, то осветила собравшиеся ряды плодов ее благотворительной акции: кукол Дримвила, выстроившихся лицом к дверному проему, словно ожидающих ее.

«Черт». Не давая себе времени на размышления, Леаль схватила из кучи задвинутых в угол вещей большую коробку. Она начала сваливать туда кукол. Потребовалась всего пара минут, чтобы вычеркнуть эту часть ее истории; затем Леаль оттащила коробку к лифту и оставила ее в вестибюле с нацарапанной от руки надписью «Бесплатные куклы».

После этого она уснула. Когда Леаль отправлялась в университет, коробки уже не было.

— Ты уборщица? — Голос солдата вывел Леаль из задумчивости. — Сейчас в кампус пускают только утвержденный персонал.

— Ну, ага, — пробурчала она. — Там для нас прорва уборки.

— Может быть, но… — Он помахал письмом у нее перед носом. — Этого маловато. Пошли. Посмотрим, что скажет твой босс по поводу твоей работы на сегодня.

— Ой, да вам не обязательно… — Но он уже пошел прочь, а письмо все еще было у него. Пробормотав проклятие, Леаль последовала за ним, замечая, как провожают ее взглядами другие солдаты, когда она проходит мимо.

— Где тут офис? — спросил в ответ солдат. К счастью, Леаль уже однажды побывала в центральном офисе Вспомогательного Персонала, когда приходила скандалить, что уборщицы перекладывали ее книги с места на место. Она зашагала впереди солдата, нервно оглядывая странно пустой кампус.

И остановилась, ахнув. Солдат оглянулся.

— Сильно выгорело, ага, — сказал он.

— Но это же литературный факультет! — В этом и остальных зданиях были выбиты окна, провалились крыши. Разрушения совершенно не походили на те несколько пожаров и разбитых машин, что она видела в остальной части города. — Что здесь произошло?

— Монстр. А ты как думала? — Он бросил на нее странный взгляд, и Леаль обернулась, чтобы посмотреть еще раз, одолеваемая внезапным скверным подозрением.

Факультет литературы сгорел. Здание юридического факультета тоже сгорело, а в педагогическом колледже побили множество окон. Ее любимое здание истфака высилось темной громадой, и неизвестно еще какие повреждения скрывались в его тенях. Но угловатое здание инженерного корпуса сохранилось в первозданном обличье, как и химический факультет с медицинской школой.

Разрушению подверглись центры изящных искусств и гуманитарных наук. Инженерия и естественные науки остались нетронутыми.

— Черт. Черт черт черт. — Она уставилась вокруг широко раскрытыми глазами. Внезапно блокпосты, расставленные здесь солдаты — все это показалось ей невыразимо зловещим. Она чуть не развернулась и не бросилась наутек, но позади тоже стояли они. А тот, который ее сопровождал, шел дальше и, кажется, не обращал внимания на ее внезапную панику.

Дверь в офис вспомогательного персонала была открыта, бросая теплый прямоугольник света на темный металлический тротуар. Все окна здания светились, и она могла разглядеть людей, снующих туда-сюда.

Ей не следовало приходить. Все должно было вскрыться: эти люди никогда с ней не встречались. Ее работа была фальшивкой. Ей не доведется ответить на предложение Брекьяна (или оно шло от Юстаса Лолла?), потому что ее официально уволят. Могло даже кончиться тюремным сроком за мошенничество.

Беда, беда. Солдат проклацал подошвами по ступенькам и вошел в здание. Леаль огляделась по сторонам, словно ей мог открыться волшебным образом какой-нибудь путь к отступлению, или слетел бы вниз на своем стропе лихой рикша, чтобы умыкнуть ее с собой. Наконец она, понурившись, последовала за своим провожатым внутрь.